Алые проталины

– Не понимаю! – шепнул Гаврила Исайич на ухо Эдуарду Венедиктовичу, – это же сущий Шарден! А подмалевок какой он сделал, видели?

– Видел, Гаврила Исайич, видел, – ответил тот, – сам ничего не понимаю! На наших глазах гений спорит со смертью!

Почтенный Эдуард Венедиктович вытер платком выступившие на глазах слезы:

– Он как радугой пишет! Премудро, ох, премудро все это…

Егорушка Гоша Егор

Неавтобиографическая повесть

Вступление. Да здравствует лягушка!

Когда наши житейские устои сотрясают внезапные перемены, мы припоминаем основной закон философии – «закон перехода количества в качество».

Удивительно, как такое могло случиться!

Животному проще.

«Безмозглый» представитель фауны имеет врожденную способность к предвидению.

Инстинкт самосохранения заставляет лягушку вытаптывать в банке молоко, пока не образуется спасительное масло. А человек? Будет ли он совершать бессмысленные на вид действия ради продолжения жизни? Вряд ли. Вы усмехнетесь: «А если в банке окажется простая вода, что тогда станет с лягушкой?»

Не знаю.

Но утверждать: «Утонет!» – не буду.

Часть 1. Предназначение или чувственная шутка?

Курчатовский институт, или попросту «Курчатник», в 70-ые годы прошлого века разительно отличался от многих подобных секретных заведений явной демократичностью внутреннего распорядка. Основатель института, один из «отцов» советской атомной бомбы, Игорь Васильевич Курчатов ввел правило свободного начала и окончания работы.

Он приветствовал, если физики после обеда часок-другой поиграют в волейбол или на теннисных кортах погоняют мячик. Даже благоустройство территории Игорь Васильевич решил просто и гениально. Отложив в сторону готовую проектную планировку, просто подождал, пока сотрудники сами протопчут удобные им направления. И только потом распорядился вытоптанные дорожки заасфальтировать.

Егора Дивеева распределили в Курчатовский институт на преддипломную практику. Мягкая рабочая дисциплина, контролируемая только совестью ученого и научным результатом, пришлась ему по душе.

От природы человек восторженный, он вскоре с головой ушел в настоящую, нужную государству работу. Но произошло нечто, изменившее всю его жизнь.

Однажды утром Гоша проснулся в сильном волнении. Наскоро умылся, с трудом запихнул в себя завтрак и собрался, как всегда, идти в Курчатник, но ноги не слушались и с каждой минутой все более наливались противной неодолимой тяжестью.