Алые проталины

Например, чуть пригреет солнце, веселые ручейки революционных настроений жадно подъедают накопившиеся за зиму сугробы народного «неудовольствия».

В Испании не так. Испанское солнце уравновешивает. Если какой-нибудь политик из Каталонии возвысит голос, его поведение не следует принимать всерьез. Через пару часов наступит сиеста, он вкусно поест, уснет, и все успокоится само собой. Это же Испания!

Марсельеза зовет французов на баррикады в любое время года. Чтобы угомонить беспокойный лукавый прононс, требуется твердое монаршее слово Людовика XIV: «Государство – это я!» Бережливый немец сто раз пересчитает возможные убытки, прежде чем простится с Гретхен и отправится на сборный пункт.

Или, к примеру, итальянец. Он, как испанец, утром кричит, днем спит или волочится за какой-нибудь красоткой, а к вечеру, устав от многочасового революционного напряжения, совершенно забывает о случившемся и попивает мартини в ближайшей ресторации под оглушительное шоу студийного телевизора.

И только русский человек идет до конца, пока не потеряет все.

Но вернемся в Испанию. Весна в Испании – необычайное время года! Еще не подступило удушливое лето, а солнце уже румянит горячий песок. Море прохладное, купаются лишь смельчаки. В умах – блаженное ничегонеделание!

– Сегодня вечером в городе карнавал. Приходите, – сообщила нам русская дама, осевшая в Испании лет десять назад.

Наступил вечер. Мы подъехали к центральной набережной города, с трудом нашли последнее свободное место на стоянке и поспешили на звук веселья.

Такое праздничное великолепие мы увидеть не ожидали!

Огромная километровая набережная была запружена людьми в ярких национальных костюмах, повсюду пьющих, поющих и танцующих. Из-под шатров маленьких и больших походных ресторанчиков доносились восхитительные вариации фламенко. Молодые красивые испанские женщины и костюмированные идальго исполняли одновременно сотни страстных танцевальных поединков любви. Глазные яблоки кавалеров, схожие с огненными зрачками быков, вращались в глазницах и совершенно испепеляли своих минутных избранниц.

Причем, каждая из них, как ночная Луна, загадочно уплывала в облако-веер, но тут же выплывала обратно, озаряя верного идальго сполохами любовного света. В такие мгновения руки танцора взлетали, как крылья, вверх. Он то совершал изящный круг, оглядывая «жертву» со всех сторон, то бросался вперед, прижимая ладонь избранницы к своей щеке.

Танцевали все.