Избранное

Никогда не возвращался он вечером в дом с пустыми руками, у него всегда в кармане был гостинец – конфетка или пряник. А когда один раз такое всё-таки случилось, по весьма объективному стечению обстоятельств, он не стушевался, сунул мне в руку яичко, сваренное всмятку, которое брал на обед в поле и не скушал из-за страшной занятости, и торжественно объявил:

– Это лисичка-сестричка встретила меня в поле и прислала тебе гостинец.

Ничего и никогда более я не ел с такой радостью и с таким азартом.

Это осталось в памяти на всю жизнь. Я тоже носил в кармане конфетки, когда мои дети были маленькими, и всегда уверял их, подражая своему отцу, что это лисичка-сестричка прислала или зайчик-попрыгайчик.

Папа привил мне чувство любви к Родине. Он беззаветно любил землю, на которой родился. Он страстно любил запах полей – запах пшеницы, запах кукурузы, запах разнотравья, запах полыни и чабреца. Он страстно любил звуки полей – звонкие, радостные переливы жаворонка высоко-высоко в небе, в ослепительных лучах утреннего солнца; стрекотанье кузнечиков и гудение шмелей в разгар дня; убаюкивающую песнь перепелов на вечерней заре да полуночный скрежет сверчков.

А ещё он испытывал страсть к езде и познанию мира. Он любил колесить на мотоцикле при любом удобном случае, по близлежащим хуторам и станицам. Любил он и дальние поездки по необъятной стране, но отлучался с малой родины ненадолго – на недельку-другую. И мечтал, чтобы я тоже, выучившись, вернулся в родные края. Но именно папа невольно подтолкнул меня к тому, что я рано и надолго оказался вдали от родной земли.

Папа всегда сворачивал, вплоть до последних дней своей жизни, какой-нибудь лощёный плакатик в несколько раз так, чтобы он походил на портмоне, и складывал туда, между свёрнутых прямоугольных страничек, превращавшихся в карманчики, всевозможные записки и квитанции. Когда самодельное портмоне истрёпывалось, он отдавал его мне для игры и сворачивал новое. Однажды ему подвернулась под руку яркая разноцветная карта мира.

И когда карта превратилась в подобие портмоне и слегка истрепалась, он тоже отдал её мне.

Карта поразила моё воображение. Я зазубрил наизусть, как только научился читать, все страны, все столицы мира, все океаны и моря… И навсегда заболел путешествиями.

Папа тоже спас меня от неминуемой смерти.

Будучи шестилетним сорванцом, я один пошёл на огород за молоденькими, пахучими огурчиками.