Клязьма и Укатанагон

Без забора все бабы одинаковые.

– Да ладно, Свет, ты всерьез? А мужчины разные, что ли?

– Ну конечно, – ответила Светлана, – а то ты не знаешь. Природа такая.

– Значит, у нас есть выбор, а у них нет! – ответила, рассмеявшись, Татьяна.

– У нас есть, но мы не выбираем. У них нет, а они все выбирают. Хватит уже этот сушняк, давайте беленькой по пятьдесят грамм, скажем, за удачу.

– Я пас, – сказала Женя, – а то я на своем велосипеде не доеду, свалюсь.

– Вольному – воля, пьем кто за что: за удачу, за детей или за ушедшее здоровье.

Так. Ой, сейчас, подождите, аттракцион, аттракцион! Яблоки мои любимые, с двух яблонь. – Светлана встала и осторожно сделала несколько шагов к соседней яблоне, сдвигая резиновыми розовыми полусапожками лежащую сплошным ковром падалицу. Набила карманы фартука и направилась к другой яблоне. Остановилась на полдороге, повернулась и крикнула: – Смотри, сейчас постоит, потом голову в щель просунет и будет еще полчаса стоять.  – И повернула к дому.

– Ты что, плохо себя чувствуешь, Жень? – спросила Татьяна. – И вино по чуть-чуть, и не ешь ничего.

– Да не хочется что-то, с утра сладкого похватала, а потом с Машей на велосипедах по жаре – аппетита совсем нет, – ответила Женя.

– Поня-атно, как там Мария наша занимается последнее время?

– Вы знаете, старается, интерес появился. С произношением тоже прогресс, думаю, в школе всех удивит. Я возьму оба велосипеда и пойду поищу ее.

– Да ладно, что ее искать, с подружками она.

– Неудобно как-то, я за ней ехала, а оказалась тут, за чужим столом.

– Ни за каким не за чужим, тут все свои, а с велосипедом ее мы сами справимся, посиди еще с нами, а вечером зайди за денежкой.

– Мне жалко, что Маша бросила музыку.

– Она не бросала. Это я устроила ей перерыв, когда узнала, что она переходит Мерзляковский с закрытыми глазами, чтобы хорошо сыграть… представляешь, через проезжую улицу?.

. примета у нее такая… В общем, думаем пока, что делать с этим фанатом и какая может быть перспектива. Мама твоя как, уехала уже?

– Ну да, ее надолго не хватает. Неделя – и опять в Ковров. А то Петр Викторович скучают. А дом бабушкин разваливается.

– Жень, я уже не помню, бабушка здесь похоронена?

– Ну да, и бабушка, и дедушка, и братья мамины – наших там много.

– Про бабушку не помнила.