Дом на песке

В актовом зале осталось человек тридцать шахтеров. Оставшиеся по очереди выходили к микрофону и поясняли, кто что видел. Майор, прибывший с полковником, все время что-то усердно записывал, а при необходимости задавал вопросы выступающим.

Через час в зал зашли четыре милиционера с погонами младшего офицерского состава, и после короткой беседы со своим начальником полковник подошел к микрофону:

– Товарищи, вы сейчас по очереди будете подходить к следователям и давать свидетельские показания. Общая картина нам ясна, но тут уголовным делом попахивает.

Так что, раз заварили кашу, давайте ее вместе будем до конца расхлебывать. Пока можете выйти на улицу и покурить.

Трое следователей разместились в разных концах актового зала, а четвертый уселся рядом с полковником.

Петра попросили подняться на сцену и предложили сесть на приготовленный стул перед трибуной. Полковник Тищенко пристально взглянул в глаза Петру, а затем обратился к подчиненному:

– Товарищ капитан, приступайте к допросу.

Петр старался четко и точно отвечать на все вопросы следователя.

А когда его перебивал один из присутствующих за трибуной гражданских, молчал. Но, услышав в свой адрес очередную издевку, не выдержал и ответил наглецу:

– Послушайте, во-первых, я вас не знаю. Воспитанные люди сначала представляются. Во-вторых, не вам судить, какой я бригадир и вообще шахтер. А в-третьих, товарищ полковник, почему этот гражданин мешает работе сотрудника милиции? И вообще должен ли я отвечать на его издевательские вопросы?

Тищенко пошевелил плечами и, выдержав небольшую паузу, сказал:

– Валентин Семенович, вы же сами попросили меня, чтобы милиция досконально во всем разобрались.

И, я думаю, пока еще рано кого-то в чем-то обвинять. Поэтому я вынужден прекратить допрос и вызвать Петра Николаевича завтра в горуправление, при этом полковник посмотрел на директора шахты, на что тот одобрительно кивнул головой.

Петр вышел на улицу из административного здания, где его тут же окружили шахтеры из других смен.

Мужики еще долго обсуждали случившееся. Самое главное – Петр впервые в жизни испытывал такую массовую солидарность. Он чувствовал колоссальную поддержку, что лишний раз говорило о существующей невидимой огромной силе большого, настоящего, мужского, шахтерского коллектива.

Домой Петр вернулся около восьми вечера. Надежда сразу почувствовала неладное. Еще на пороге она спросила:

– Петя, что-то случилось? Какой-то ты не такой, да и поздно уже.