Центр

Дальше читали от Матфея 22-ую главу и от Исаии 1-ую и 2-ую. Успели еле-еле, к самому ужину. Дежурная по кухне, сегодня это была Алла, уже выдвинула в центр комнаты столы и расставляла стулья, когда Лера сказала:

– Все. Закончили.

Когда все уже сидели за столом, Алла поблагодарила Бога за пищу и положила всем желающим по чайной ложке самого дешевого кетчупа из пластиковой бутылки. Разговоры стихли, застучали ложки о тарелки. На ужин была греча с крохотными кусочками печенки. Еду закупали экономно, повар постоянно ломал голову, как растянуть продукты подольше, до следующей закупки.

Потом было свободных полчаса и почти все, кроме дежурной, которая осталась мыть за всех посуду, разошлись по своим комнатам.

– Что писать на «Итогах»? – задумчиво спросила Катька, растянувшись на кровати. Вообще лежать днем запрещалось всем, кроме новеньких (две недели они могли даже не посещать обязательные группы в общей комнате).

– Вспоминай, что сегодня было, – подсказала ей Неллечка.

– Нель, ты поможешь мне написать? – взмолилась Катька.

Лера в этом разговоре не участвовала, она рассеянно разбирала пакет, который передали от родителей. Все равно подарка лучше, чем плюшевая рыба, там не окажется. Леденцы. Шоколадные конфеты. Пряники. Прокладки. Тушь. Лак для ногтей. Все, что она просила по телефону. На самом дне лежала какая-то бумажка. Лера достала, развернула. Фотография. С черно-белого изображения на нее смотрела маленькая шестилетняя Лера. Дедушка сфотографировал ее неожиданно – девочка удивленно подняла голову на фотографа.

В руке карандаш, что-то рисовала, теперь уже и не вспомнишь, что. Смешная стрижка с короткой челкой, большие глазища, худенькие ручки. К горлу подступил комок, который очень трудно было проглотить. На листке, в который была завернута фотография, несколько строк маминым почерком: «Доченька, разбирала документы и нашла эту фотографию. Что бы ни случилось – для меня ты всегда останешься этой маленькой девочкой, которую видишь на фотографии. Мы тебя любим. Мама». Глаза неожиданно наполнились слезами, Лера быстро вышла из комнаты и закрылась в туалете. Стояла у маленького окошка, позволяла слезам течь.

«Как выстрел, – пронеслось у нее в голове, – только мама умеет так выстрелить, точно в цель, точно в сердце». Ей всего сейчас было жалко: своего детства, своих детских рисунков, маму, но больше всего – себя. Не ту, которой она была сейчас, а девочку на фотографии.