«Касалась Муза щёк моих…»

Но младший брат в злобе не унимался,

На старшего ругался и плевался…

А тот за младшего в душе молился

И неразумного забыть не мог.

Как жаль, что мать навек ушла,

Теперь не может братьев примирить.

Откуда в младшем столько зла? -

Ведь мать родная праведно жила.

Как часто неразумными бываем,

Свою любовь словами убиваем.

* * *

Я собирал по склонам горным

Очёсы шерсти коз пугливых…

Был мир открытым, непритворным,

Речей не слыхивал глумливых.

В огнистой яркости скафандре

По вечерам в мою пещеру

Вползала тихо саламандра,

Я звал её богиней Герой.

С Небес слетали счастья искры,

И собирали их оливы;

А по утрам туман лучистый

Клубился в скалах молчаливо.

Средь певчих птиц обрёл свободу

И с небом чистым породнился;

Встречал в молитве я восходы,

Как будто заново родился.

И дух высокий, благородный

Сошёл с Небес, меня касаясь…

В лодке

Во весь рост стою я в лодке

И гоню её веслом.

Дама хлещет море плёткой,

Скучный мир горит огнём.

Дама волны подчиняет,

Разгоняет облака.

Полыхает, полыхает

Страсти бешеной река.

Мы вдвоём сильнее шторма,

Выше неба мы вдвоём;

Ненавидим слово «норма»,

Без приличий мы живём.

Все законы попираем;

Ветры, молнию и гром

Укрощаем, усмиряем,

Если в лодке мы вдвоём.

На воде, на чистой глади

Наша лодочка стоит.

Морю с лодочкой не сладить,

Если в сердце страсть не спит.

В аэропорту

Обычный шум, многоголосье…

Зовут кого-то на посадку,

К отлёту кто-то опоздал…

Играют дети лихо в прятки

(И я когда-то так играл).

Твой самолёт не прилетает,

А моего – не существует…

На всех и вся я тихо злюсь

И, поминая чёрта всуе,

Коплю в душе обиду-грусть.

Чужие дети улетели, –

Всё в жизни просто и непросто

(Меня никто нигде не ждёт).

Обида в сердце жалит остро, –

Чужой здесь только я один.

Возьму билет на дальний остров,

На близкий сердцу Сахалин.