Не все переплывут реку

Прошли годы, а на фотографиях мы так и остались молодые, бесшабашные разгильдяи, весельчаки и мечтатели.

Нам платили стипендию в размере шестидесяти рублей в месяц, так как учились мы с отрывом от производства. Такая моя зарплата очень не нравилась жене с тещей, и они не упускали случая ехидно критиковать жалкого неудачника, лодыря и бездельника в придачу.

Летом пришло спасение. Всех нас распределили по кинокартинам, как стажеров, и мы разъехались по командировкам на съемки, кто куда. И только осенью снова встретились в нашей учебной мастерской, чтобы обменяться впечатлениями о работе в съемочных группах.

Экзамены прошли успешно.

Так началась работа декораторов, окончивших курсы художников-декораторов 1972 года выпуска.

Как и все остальные, Виктор тоже уехал в командировку.

Со временем фильмы, на которых мне посчастливилось работать, пошли один за другим, а это разные города и села, люди вокруг, съемочные группы и актеры, сам увлекательнейший процесс подготовки и проведения съемок захватил меня на долгие годы.

Виктор же как-то не прижился в съемочных группах, ему мешала скромность и нерешительность, неумение постоять за себя, отстоять свое мнение, излишняя деликатность и даже обидчивость, когда тебя обзывают недотепой, например. Это в лучшем случае.

И вскоре он перешел на работу в живописный цех. Там было спокойнее, где все зависело от твоих способностей и умения, как художника-живописца. Он писал фоны за окнами декораций в павильонах, позже перешел в цех росписи тканей, где приобщился расписывать ткани, гобелены с орденами, портретами для исторических фильмов.

Когда я работал в Москве, мы с ним встречались иногда. То у меня были наряд-заказы в живописный цех, то заглядывал к нему просто так, по-дружески. Тогда мы обедали вместе в столовой ОДТС, или же после работы выпивали по стаканчику вина в яблоневом саду Мосфильма, рассевшись на лавочке возле пруда. На улице больше не рисковали, памятуя о том, как нас тогда замели в милицию.

– Да уж, зато здесь нас никто не заметет, – отвечал я, оглядывая высокие ели, прудик, на берегу которого мы сидели, ряды яблонь, уходящие вглубь сада. А за оградой в это время сновали люди и машины.

– Нас на студии осталось всего несколько человек, остальные разбежались кто-куда после курсов, – с сожалением констатировал этот прискорбный факт Виктор, нахмурившись вдруг.

– Это точно.