Не все переплывут реку

Николай хорошо, с огоньком играл на гитаре и пел песни из репертуара «Битлз» по-английски, и отбоя от друзей и невест не было. Иван познакомил друга с Борисом, побывали они и у отца дома. Он встретил их радушно, с утра был еще трезв.

– Привет, сын. Слышал, ты из армии вернулся. Что же домой не пришел, я как-никак твой отец.

– Я у бабушки пока живу. На работу устроился, вместе с Николаем.

– Молодец. Бутылку принесли? Надо отметить ваш дембель. Я сам фронтовик, знаю на деле, что такое война и служба.

Ребята улыбнулись, и выставили на стол заранее закупленный литр водки, и вина.

– Вот это другой коленкор, – обрадовался отец…

Бабушка купила внуку с пенсии шапку-пирожок, друг детства Васька Устименко дал ему денег на ботинки, а Коля Васильев, как заправский сапожник, нарастил на новых ботинках каблуки по моде, и поставил на них набойки, чтобы дольше не стаптывались. Старое Ванькино пальто с шалевым воротником было еще впору, и он уже щеголял по городу в штатском, мечтая как можно быстрее заработать денег, и одеться поприличнее.

Коля Васильев мечтал о море, так как служил в Калининграде, в морской пехоте. Иван тоже был романтиком. Они сидели в комнатке у Николая, мать его была на работе, и они выпивали, и мечтали, и верили, что все у них сбудется, ведь вся жизнь еще впереди.

– Давай махнем на Север, в Архангельск, или в Мурманск, устроимся на тралфлот, рыбу будем ловить по всем морям и окиянам, девчонки в портах все наши будут.

– Попутно, в Москве все равно пересадка, к моему дружбану заедем, Мишке Савину.

– Точно. В этой слесарке одни мозоли заработаем, а там нас ждут деньжищи. Знаешь, сколько морячки-рыбачки зашибают? Уйдут на полгода в море, а вернутся – деньги девать некуда, – Колька схватил гитару и рванул струны, запел песню любимых «битлов» про девчонок, и любовь к жизни. Отбросил гитару.

– Побежали в ДК, на танцы опоздаем! – они вскочили, и рванули на улицу, благо ДК был совсем рядом, за углом на площади.

В начале весны они уволились с завода, получили расчет, успокоили своих родных, как умели, и в путь-дорогу. Бабушка всплакнула, провожая его, запричитала, что больше они уже не увидятся. Он успокаивал ее, как мог, говорил, что заработает денег, и вернется к ней снова. Тогда он не знал, да и не мог знать, что больше никогда не увидит свою бабулю живой. Он просто не думал об этом. Всему свое время.