Не все переплывут реку

Один из них похлопал дружески Ивана по плечу:

– Ты, Ваня, не журись. Отца не осуждай. Мы здесь все художники, собираемся иногда, выпиваем, калякаем об искусстве. Ты заходи ко мне, я тут рядом, на Ленинской живу. В шахматы сыграем…

Потом Иван побывал у своих школьных товарищей, а вечером они с Николаем прошвырнулись по подружкам. Их у Николая оставалось много, и все они были рады их приходу. В одном доме в хозяйке он признал Валентину, в которую был влюблен, и хотел жениться тогда, после армии. Хотя она и погрузнела, раздалась вширь, но все равно была чертовски хороша собой.

Она тоже узнала Ивана, раскраснелась, обрадовалась ему и, скрывая это, засуетилась, захлопотала.

– Узнаешь, кого я привел тебе? – засмеялся Николай, хлопая сестру по-братски чуть пониже спины. – Она у нас разведенка, живет одна, – успокоил он друга, – сваргань нам закусить, небось, рада увидеть Ивана. Вижу-вижу, чего уж там…

Иван не помнил, как добрался до дома уже под утро. Подремал. Попил чаю с дядьями. Отца уже не было.

Он, как всегда, находился где-то среди друзей-приятелей.

Затем Иван навестил своих теток, и брата с женой на Бугре. Побывал на кладбище, навел порядок на могилках родных ему людей.

Через недельку он вернулся домой, в Москву. На душе стало покойно.

И завертелась круговерть московской жизни. Так прошло несколько лет. Друг юности Боря Зубаренко как-то прислал ему письмо, где написал о своей жизни, об алатырских новостях. Еще сообщил, что у Коли Васильева умерла мать, и он ударился в запой.

Нигде не работает, гуляет напропалую.

В последний раз Иван виделся с Николаем зимой 1981 года. В память об этой встрече на его книжной полке стоит книжка «Алатырь» с дарственной надписью друга.

Позже Иван узнал от товарищей, что Коля Васильев увлекся восточными единоборствами, и даже преуспел в этом.

Его сгубило бахвальство. Хлопнул он в кругу мужиков стакан неразбавленной стеклоочистительной жидкости, как ее ласково называли, голубые глазки, или коньяк «Три косточки», так как жидкость была голубого цвета.

Разводить водой не стал.

– Смотрите, как надо пить!

Затем сел в сторонке, и сник. Думали, заснул. Глядь, а он уже холодный. Сорок лет недавно исполнилось этому веселому неугомонному человеку. Разве думал он, что такое может случиться именно с ним? Все наша русская самоуверенность, надежда на «авось». Авось, пронесет. Не пронесло на этот раз.

– Ему бы только девок мусолить, шалопут, – судачили о нем мужики промеж себя.