Не все переплывут реку

А вот теперь в душе его шевельнулись сомнения, мало ли что, но Людмила так обворожительно улыбалась, так загадочно и томно смотрела глаза в глаза, что он не выдержал, и поцеловал ее в губы. Это было ответом, и влюбленные поспешили, едва ли не бегом, к ее дому.

Который оказался комнатой в коммуналке, на первом этаже старого московского дома, еще дореволюционной постройки. Длинный коридор был пуст, и влюбленные спешно проскочили его, дабы не нарваться на соседей, к чему лишние досужие разговоры.

Комната была просторной, с тремя окнами на улицу, и Юрий с облегчением присел на стул у небольшого стола, стоящего в простенке между окнами.

Вдоль стены справа от двери располагалась обширная тахта под красивым покрывалом с подушками, настоящее семейное ложе, и Юрий смущенно ухмыльнулся, в левой части комнаты уютно примостился письменный стол. Пара кресел и журнальный столик неподалеку от него, торшер, вот и вся семейная обстановка. Да, еще на стене за тахтой висел настоящий персидский ковер, в центре которого находилась композиция из предметов, которые должны были радовать взор настоящего мужчины: охотничье ружье, сабля, кинжал, нунчаки, и еще что-то, неведомое Юрию.

Все это он успел рассмотреть, пока проворная хозяйка сбегала на кухню, и вернулась с подносом, на котором лежали закуски в виде бутербродов с колбасой и сыром, овощной салат, в центре стояла бутылка вина. Юрий с облегчением перевел взгляд на этот, более приятный для художника натюрморт, и улыбнулся хозяйке.

Та успела перехватить его настороженный взгляд в сторону ковра и беспечно рассмеялась.

Ей все было нипочем. Душу ее переполняли чувства от предстоящей близости с любимым человеком. Да, он нравился ей, и волновал ее душу. Все остальное, чушь собачья.

– Эту чепуху муж у меня развесил, все воина из себя корчит, – пояснила она Юрию, поставив на стол два бокала и элегантно присев, наконец, рядом с ним.

– Ничего себе чепуха, целый арсенал на стене, – пошутил тот и наполнил вином бокалы. – Выпьем за тебя, Люда.

За твою красоту!

Они выпили, игриво поглядывая друг на друга, съели по бутерброду, салатику немного, но пауза длилась недолго. Людмиле нужен был праздник.

Она выпорхнула из-за стола, и поставила пластинку на проигрыватель.

– Ты как к песням Высоцкого относишься? Лично я их обожаю!

– Взаимно, – Юрий был лаконичен.

«И с тех пор ты стала близкая и ласковая, альпинистка моя, скалолазка моя…» – хриплый голос и манера исполнения певца взволновали их обоих.