Партия

Доехав до депо Лихоборы и поставив тепловоз, Саша попросил знакомого машиниста подвезти его на автомотрисе.

– До пересечения с Казанской довезу, мне как раз туда, а дальше сам, – сказал пожилой машинист.

– Спасибо, там до Фрезера недалеко, а от него до дома три станции.

– Ты чего сияешь, как жопа при луне?

– Так, на душе спокойно.

Ехали они через Лосиный Остров, со всех сторон жал мокрый, распаренный, чёрный лес, сквозь забор ветвей проглядывало солнце, похожее на увеличенную икринку лосося, и всё это так радовало, что хотелось остановиться, выйти и заорать что-нибудь бессмысленное.

Дед всё время болтал, как таксист, Саша не очень вслушивался в его речь, и до него долетали только обрывочные фразы: «…ну, собаку я кушал, было дело, тут главное, чтобы она не чпоканая была… всё сны какие-то снятся, какие-то часы плавленые, маски, к чему бы это… очень я её любил, трудно без неё…»

Заходя в магазин, располагавшийся в его же хрущобе, Саша подумал: «Что нужно человеку, чтобы жить с лёгким сердцем? – и сам же для себя ответил: – Три составляющие: 1) выбрать дорогу, 2) иметь возможность двигаться по ней, 3) останавливаться, если нужно кого-то подвезти… Тьфу! Прям как электричка».

Видимо, он долго стоял, улыбаясь сам себе, потому что толстый, тёмный лицом продавец крикнул:

– Ты будешь брать, наконец!

– Да, пакет молока. – Вспомнив наказ Геры, добавил: – И чипсы с паприкой.

Дома Сашу ждала спартанская обстановка и Гера. Спали они не вместе, хотя грозой надвигалась идея сожительницы купить двуспальную кровать.

Посмотрев на кухне телевизор, они разошлись по комнатам. В связи с женскими делами соития в этот вечер не было.

Глядя в зеркало у себя в комнате, Александр который раз отметил самое заурядное отражение и, непроизвольно вздохнув, подошёл к окну, выходившему на Казанскую железную дорогу, протёр рукавом запотевшее стекло. Смотря на склон талого снега и коричневые шпалы, выпил чашку молока, потом взял с книжной полки «Мифы Древней Греции» и, усевшись в старое полукресло, принялся за чтение.

Кg8 – f6

Порнай Филира, растягивая скованное сном тело, заскользила по простыням. При воспоминании о прошедшей ночи гибкая красавица сжала бёдра, несколько раз перевернулась и, лёжа на животе, игриво заболтала ногами.

– Какой-то странный он, всё смотрит на меня и сказки рассказывает. А как только заканчивает говорить, начинаются ласки, и я просыпаюсь, – говорила Филира своей подруге, сидевшей рядом на кровати.