Партия

Она покочевряжилась с недельку, и мы поженились. Семья – это «миниатюрный коммунизм», так я сказал супруге.

Моя теперь уже бывшая жена в медовый месяц очень хотела отправиться на остров Баунти, реклама её любимого шоколадного батончика сделала своё дело. Каково же было наше удивление, когда выяснилось, что Баунти – это целая россыпь холодных скалистых островков между Австралией и Антарктидой, а доступ к ним разрешён только научно-исследовательским экспедициям. Но к счастью, такими дураками оказались не только мы, оператор в турагентстве уже сталкивался с этой ситуацией.

Он сразу предложил нам место, где, собственно, и снимался ролик батончика. Этим местом оказался тайский остров Самуи, туда мы и отправились.

Райский уголок, что и говорить. Целый месяц песка, пальм, солнца и коктейлей. Жена не расставалась с улыбкой, то и дело целовала меня, что даже слегка поднадоело. Сколько раз мы пытались предаться любви в море, не сосчитать, хоть режьте, наверное, у нас в конце начали прорастать плавники, так часто мы были в воде.

Но всё заканчивается, подошёл к концу и сказочный отпуск. Сейчас, правда, воспоминание о нём вызывает скорее отвращение, чем радость, ну а тогда глупое счастье обуяло меня.

А по возвращении в Москву всё это и началось. Осенью, через два месяца боёв и судебных разбирательств, на удивление скорых, придя домой уже с достоверной информацией о закрытии магазина и огромных налоговых штрафах, я решил всё рассказать жене. До этого ничего ей не говорил, надеясь, что всё обойдётся.

– Приве-ет, лапик. – Она подбежала ко мне и нежно обняла.

– Тань, у нас проблемы, привет. – Я чмокнул её.

– Что такое?

– Пойдём сядем.

Мы пошли в гостиную, где можно было сесть в удобные кресла и выпить крепкий кофе. Таня присела ко мне на колени. Я вкратце сказал ей, что нашей фирмы больше нет, нашего счёта в банке тоже, а нашу квартиру придётся продать. Жена, естественно, спросила: «В чём же дело?» – и я ей всё подробно объяснил. Реакция Татьяны для меня была абсолютно неожиданна – она вдруг зарядила мне такую пощёчину, что чашка с арабикой пулей вылетела из руки, а из носа струйкой побежала кровь.

Затем были крики с обеих сторон, по-моему, я назвал её потаскухой, лживой овцой, деревенской курицей, она же вполне резонно назвала меня импотентом, у меня действительно после тридцати не всегда получалось. И, конечно, классическое:

– Развод, сука!

Потом Таня собрала свои вещи, прихватив подаренные мной драгоценные побрякушки, и уехала.