Партия

Приказом за номером восемьсот восемьдесят два дробь четыре обязуются все без исключения офицеры, матросы и солдаты принести новую присягу. Вот текст присяги. – Он вынимает сложенный вчетверо лист: – «Клянусь честью гражданина свободной России и обещаюсь перед Богом быть преданным своему отечеству. Клянусь сражаться за него до последней капли крови. Клянусь во всём подчиняться Временному правительству, ныне возглавившему российское государство. Клянусь повиноваться всем поставленным надо мною начальникам, чиня им послушание во всех случаях, когда того требует мой долг офицера, матроса, солдата и гражданина перед отечеством.

Клянусь быть честным, добросовестным, храбрым офицером, матросом, солдатом и не нарушать своей клятвы из-за корысти, родства и вражды. В заключение данной мной клятвы осеняю себя крестным знамением и нижеподписуюсь». Хочу заметить, что настоящая форма присяги установлена для лиц православного и римско-католического вероисповедания. Для лиц лютеранского вероисповедания из заключительной фразы присяги должны быть выпущены слова: «осеняю себя крестным знамением», для лиц магометанского вероисповедания присяга заканчивается так: «заключаю сию мою клятву целованием преславного Корана и нижеподписуюсь», для лиц буддийского вероисповедания…

Раздаётся громкий хлопок.

В толпе смятение, люди толкаются, падают и кричат.

– В чём дело! Кто стрелял?! – рыкает длинноносый выступающий.

– Да это мы тут агитатора шлёпнули, против Временного лаял, – отвечают в толпе, расступаясь перед лежащим на палубе и бьющимся в судорогах человеком в чёрной одежде, в кулаке которого зажаты листки бумаги.

Глаза Деметрия с лопнувшими сосудами бессмысленно уставились в одну точку.

– Теперь готово, слава богам, удалось, – с приятной усталостью выдохнул Оселок, – остальное без тебя доделаю, главное схвачено!

Он плюхнулся на каменный пол.

Деметрий продолжал смотреть в одну точку, руки его мелко подрагивали. Мальчик Пэн сидел открыв рот, изумлённо глядя на старика.

– Да что с тобой, Деметрий? Хорошо, что я перестал слушать твои непонятные слова, а то вон сидел бы как этот, разинув рот, – скульптор дружелюбно чуть пнул мальчика, – и ничего бы не сделал. Пэн, проводи досточтимого философа в дом на лежанку. Но смотри, именно на лежанку!

Мальчик помог Деметрию встать на ослабевшие ноги и повёл его в дом. Оселок удовлетворённо осмотрел со всех сторон мраморную голову, смахнул похожую на мелкую соль каменную пыль.