Рояль. Сборник рассказов

Я потерял родину, оказался на чужбине и понял, – нет ничего ближе и роднее родины. Бесконечной вереницей шли и шли через мою жизнь люди, одни мимолетно, другие задерживались, и всех я помню, они прошли через меня, оставив свой след, вмятину в душе.

На меня нападали какие-то химеры, душила несправедливость, разъедали сомнения, гложила тоска одиночества. Я плохо жил, плохо питался, плохо спал, часто бредил, сомневался, копался в себе, препарировал, прослушивал себя на всю глубину. Но я писал.

Разве может от плохой жизни получится хорошая книжка? Нет. И ты такая же горькая, неустроенная, в клочьях раздумий, сомнений и разуверений, как и я. Хорошие, упитанные, толстые книги от сытой жизни…

Я развивался, воспитывался вместе с писанием, я рос в моем понимании жизни через ее описание, через ее разглядывание, через ее осмысление. Так я пришел к истинно немногому. Я в себе, как ненужные листы бумаги, отбросил все поверхностное, лишнее, глупое, ребяческое, то, что только кажется ценным, интересным, необычным, но при рассмотрении и размышлении спустя время обнаруживались блеск и фальшь.

Потому ты такая…тоненькая, стройная…

Когда я исследовал себя – я был дотошным историком; когда препарировал себя – я был любознательным хирургом; когда читал умных писателей – я был благодарным читателем.

Я написал тебя, и понял, что всю жизнь шел одной дорогой…К себе.

– Но…почему меня не покупают…если я такая…хорошая?

– Ах, какая ты еще наивная книжка! – засмеялся папа и ласково погладил меня по мягкой обложке.

 – Разве каждая девчонка сразу находит своего принца? Свой, родной читатель для книги, это все равно что принц для девчонки. Его ждут и …могут не дождаться.

Он поднялся с великого Дивана и поставил меня на книжную полку. Я увидела с одной стороны прекрасное издание «Фауста» Иоганна Вольфганга Гете, а с другой стороны стоял толстый том Германа Гессе «Игра в бисер».

Он поставил меня в один ряд с великими! О!

Сплошная геометрия

Из всех геометрических фигур самая красивая, самая совершенная форма – у шара! Какой он круглый, какой он бесподобный, в нем нет недостатков, все в нем есть. Он всем доволен и смотрит вокруг себя вызывающе и даже высокомерно! Ему незнакомо чувство страдания и, следовательно, сострадания. Как хорошо, приятно, ладно с шаром в быту, в любви, в повседневности.