Время возвращать долги

Крест ослабил напор и услышал доносящийся со двора через раскрытое окно детский плачущий голосок:

– Мама! Мама!

Вот тут он ослабил хватку, и его несостоявшаяся жертва понеслась к двери, на ходу запахивая халат.

– Настя! – позабыв про «гостя», она распахнула дверь, раскрыла объятия девочке лет семи. – Ты почему здесь?! Кто тебе разрешал уходить из школы?! Что случилось?! – сбивчиво вопрошала она, нервно осматривая дочь, словно сомневаясь, что та в целости и сохранности.

Девчонка плакать перестала. Ее глаза, похожие на материнские, неотрывно следили за Крестом.

– Настя, я сколько раз тебе говорила, чтобы ты ждала меня в здании школы и никуда одна не уходила?

– Мам, я ждала-ждала, всех уже забрали, а тебя все не было, – пожала плечами девочка. – Я пошла домой одна, но за мной собака побежала и я испугалась, – она перевела взгляд на мать и, вспомнив свой недавний страх, всхлипнула.

Та, со вздохом облегчения, снова прижала ее к себе.

– Мам, а это кто? – шепотом спросила дочь, глазенками с подозрением стреляя в незнакомого дядю.

Подозрением, смешанным с интересом.

Крест невольно улыбнулся. Такая забавная, двумя длинными косичками напоминающая сестру в пору его студенчества и вольной жизни.

– Кто? – не сразу поняла мама, а потом вдруг вспомнила, спохватилась. Бросив убийственный взгляд через плечо на Креста, поднялась с колен и, крепко взяв дочь за руку, повела ее к лестнице, ведущей наверх. – Никто… Пойдем переоденемся.

Крест успел заметить, как лицо ее вытянулось, приобрело жесткое выражение.

Он снова усмехнулся. Она, видимо, надеется, что он уберется отсюда за то время, пока они наверху? Не-ет! Не все так просто и быстро… Их разговор еще не окончен.

Поправив ставшие тесными в мотне штаны, Крест прошел на небольшую кухоньку и, осмотревшись там, налил себе чаю. Кажется, и на плите есть что-то вкусненькое в сковородке с прозрачной, запотевшей крышкой. Что ж, он подождет хозяйку…

Глава 7

Она это лицо запомнила на всю жизнь! Еще тогда несколько лет назад, когда упивающийся своей властью майор в обмен на «защиту» стребовал с нее заявление об изнасиловании.

И фотку показал парня, по которому, с его слов, тюрьма плакала. В память так и врезалось худощавое лицо с глубоко посажеными глазами, упрямо поджатыми губами и несмиряющимся взглядом. Несмотря на то, что она каждый день видела перед собой множество лиц, это лицо она так и не забыла. Потому что знала, что он может выйти и отомстить за оговор.