Время в моей власти

Вот, я стою на фотографии, сделанной им: за мной, внизу – районный центр Усть-Кокса, а в долине сливаются реки, зеленая – Кокса, и голубая (белая!) – Катунь. И синее небо… Цвета я запомнил с тех времен – а фотография, разумеется, черно-белая.

Любовался ли я всем этим тогда? Человек в таком возрасте не любуется – он живет всем окружающим миром!

Как и жили мои родные староверы, во всяком возрасте… Работали, растили детей – и растили свою пшеницу, которую любовно называли «Аленька» – за ее красноватый цвет.

Особая пшеница, из нее, говорят, пекли караваи к царскому столу.

Скота до революции 1917 года держали без счета – масло также попадало в Зимний дворец… А в лесах, в горах – ягоды, грибы, всякие растенья и коренья, а в реках – рыба…

Божия благодать.

***

… «И считает Вахрамей число подвод с сельскими машинами. Староверское сердце вместило машину. Здраво судит о германской и американской индустрии.

Рано или позднее, но будут работать с Америкой… Народ ценит открытый характер американцев и подмечает общие черты. «Приезжайте с нами работать», – зовут американцев. Этот дружеский зов прошел по всей Азии.

После индустрийных толков Вахрамей начинает мурлыкать напевно какой-то сказ. Разбираю: «А прими ты меня, пустыня тишайшая. А и как же принять тебя? Нет у меня, пустыни, палат и дворцов…».

Знакомо. Сказ про Иосафа. «Знаешь ли, Вахрамей, о ком поешь? Ведь поешь про Будду.

Ведь Ботхисатва – Ботхисатв переделано в Иосаф».

Так влился Будда в кержацкое сознание, а пашня довела до машины, а кооперация до Беловодья.

Но Вахрамей не по одной кооперации, не по стихирам только. Он, по завету мудрых, ничему не удивляется; он знает и руды, знает и маралов, знает и пчелок, а главное и заветное – знает он травки и цветики. Это уже неоспоримо. И не только он знает, как и где растут цветики и где затаились коренья, но он любит их и любуется ими.

И до самой седой бороды набрав целый ворох многоцветных трав, просветляется ликом, и гладит их, и ласково приговаривает о их полезности. Это уже Пантелей Целитель, не темное ведовство, но опытное знание. Здравствуй, Вахрамей Семеныч! Для тебя на Гималаях Жар-цвет вырос».

У дома Атамановых. Мужчина слева, в белой рубахе – мой дед Прокопий с дочерью Олей – моей мамой. Рядом с Прокопием – Вахрамей Атаманов.