Традиции & авангард. Выпуск № 2

Окончила сценарный факультет Московской школы нового кино. Печаталась в журналах «Волга», «Знамя», «Искусство кино», «Новый мир», «Урал». Лауреат премии «Лицей» для молодых писателей и поэтов за цикл прозы «Несчастливая Москва» (2017). Автор романа «Калечина-Малечина» (редакция Елены Шубиной, 2018). Живет в Москве.

Маковые братья

Treachery and violence are spears pointed at both ends; they wound those who resort to them worse than their enemies.

    Emily Bront?, Wuthering Heights

Света носила очки.

Не отличница вовсе, хорошистка, просто плохо видела. Она – рябая, плотная и округлая – белый кабачонок. Ей исполнилось семнадцать, а выглядела она из-за крупности на двадцать пять лет. Ходила ребёнок ребёнком. С косой, в сером шерстяном сарафане, косившем под школьную форму. В плотных серых колготках, с плотным серым налётом на пытающихся быть голубыми глазами. Над ней издевались одноклассники, но не сильно. Просто говорили два-три раза за учебный день гадости, изредка кидали снежки в спину и просто били туда кулаками. Спина у Светы – широкая, твердая, затянутая в серый корсет шерстяного сарафана. Бившим казалось, что ей не больно. Друзей у Светы не было, это её не волновало. Она что-то смотрела, что-то читала в Интернете. Так как-то вяло загружалась жизнь. Свете ничего толком не было интересно.

Родители умеренно пили по очереди, пятнашками выталкивали друг друга на время в жизнь. Они вели малоприбыльный овощной бизнес, по вахтам папа заменял маму, мама – папу. Сами вставали за прилавок, продавцы от них часто уходили.

Растили дочь как овощ – следили за удобрением – чтобы она ела, следили за общим состоянием – проверкой школьного дневника. Первым занималась мама, вторым – папа. В остальном Света вроде как ничего не чувствовала, была овощем вообще. Привыкла и правда ничего особенно не чувствовать. Родители уже определили её в какой-то глупый недорогой институт для таких же полуовощей, как она. Света существовала в полусне, в полуреальности. Наполовину. Полкабачка.

В трех кварталах от их многоэтажки в хрущевке жил Светин дедушка, инженер-пенсионер.

Уже не работал. Тихо занимался ревизией всей своей жизни и навыков. Бабушка умерла пару лет назад. У дедушки осталась красная «копейка». Ещё на ходу, но он не водил из-за потерянного зрения, но всё равно заботился о машине: счищал снег, прогревал её зимой, протирал от пыли хорошо сохранившиеся кожаные сиденья салона. «Копейка» выглядела аккуратно и скромно, как правильно стареющая учительница.