Северный ветер. Роман

Ветер севера, как вихрь жизни, прорывался под кожу. Это прогоняло последний короткий сон.

Пришлось не прыгать в конце ступеней. Прошлый раз, прыгнув в конце трапа, приземлился неудачно – сломал ногу. Прощай, безобидная привычка, ты никому не мешала.

– Хо, – бросил круглый звук в норильский воздух, побежал к такси, громко хлопнул дверцей, вызывая скверные чувства в умах таксистов.

«Мог бы и Димка встретить» – стараясь уже не хлопать дверьми с размаху, чтобы водитель не сжимался, как будто стреляют, на бегу думал.

Дальше он держал пеший курс к кирпичному дому, к изрядно убитому крыльцу подъезда.

В ласково тёплой после мороза квартире встречала забавная морда собаки, в прихожей она лёжа кусала воздух, облизывала толстый нос розовым языком, похожим на волшебный цветок.

В воздухе клубились пары жареного цыплёнка, иногда сильно ударяли в нос чесночной поджаркой. Аромат витал в фиолетовом с золотыми горизонталями коридоре, плыл дальше в такого же цвета комнату.

В полумраке угловато крутанулась знакомая фигура.

Это и есть персона армейского друга. «Ай-ай, дружище!». Его Георгий мгновенно поймал, придавил в объятьях, хотел приподнять до своего роста.

– Уронишь, дурила, восемьдесят пять кило мужского веса!

– А-а, здорова мужик! Он шлёпнул ладонями по тёплым сытым щекам.

Оба засияли армейской молодостью как пятнадцать или больше лет тому назад. Посмеялись, опустили руки.

– Проходи давай. Жена, встречай гостя!

– Ага, – послышалось из скворчащей пышущей кухни. Жена не появилась.

Пушистая собака заторопилась в кухню, подметая шерстью коричневый ламинат. Собачий хвостик, похожий на куриное перо, махнул и скрылся.

Подталкивая друг друга, как пацаны, протиснулись в зал. Собака, как засланная с проверкой прибежала к ним.

– Такая у нас квартира.

– Ого какая! Девочка. Георгий присел к показавшей остренькие клыки собаке. – Зверюга.

– Не-не, к ней не лезь. Не трогай, сказал! Ты как маленький. Она у нас нездоровая. Больная психичка.

– Кусается? Песик – псих, – гость заглаживал рукой шерсть, вылупляя карие псиные подозрительные глазки.

 – Как её зовут?

– Ну, психбольная собачка, – друг и сам слегка распсиховался, – зовут Армия.

– А – а-а, – сделал руки пистолетом, ладонь к ладони, вытянул указательные пальцы, прицелился в лицо Дмитрию. – Кто так психов называет, говоришь я маленький. Я маленький?

– Ты как маленький, – с упором на слово как, – дома Арми зовём, что такого, – друг стал шарить в карманах спортивных брюк.