Северный ветер. Роман

– Телефон где?

– У Лены, – автоматом отвечал Дмитрий, – мой у меня. Чё ты орёшь на начальство! Осмелел, да, взрослый стал?

– Я и был взрослы-ы-ый. Я ключи не забываю. Забываешь-на шее носи.

– Да тут всегда открыто было.

– Ты жене позвони!

Начинало смеркаться. Темнеющее небо перестало радовать. Бухнувшись с размаху на покоцаные кирпичи, Дима набрал номер Елены. Гудок надежды на спасение запел в трубе, и вдруг – сброс. Тишина. Номер недоступен. Почему так?

Потому что Елену Борисовну посетила нервная дрожь.

Дрожь стыда, что вовлекла в неясные проекты детишек, ей доверенных. Дрожь шла с Еленой Борисовной до магазина и после. С этой дрожью она вошла в квартиру, где стыдливое чувство обрело запах тухлятины. Елена сильная ослабела, переродила дрожь в рыдания.

На краю стола зазвенел телефон, от вибрации свалился на пол, вывалив на линолеум внутренности.

Лена телефон не подняла, рыдания усилились.

На крыше темнело. Стоят два одиноких и забытых. Для связи с миром у них телефон.

– Звони в МЧС, – кричал Георгий в телефон.

– Позорится, что ли? – Таким же криком отвечал друг – Сам звони, ещё в новостях покажут: «строители застряли на крыше дома».

– Пусть покажут, я посмеюсь. Маме позвони, пусть к Ленке сходит.

Дмитрий постучал кулаком по голове. Как же он сам не додумался! Через полчаса к всхлипывающей от долгих слёз Елене достучалась мать Дмитрия. Пожилая, несмелая, она путалась, волновалась, объясняла трескучим слабым голоском, что нужно найти ключи от чердака.

«В той коробочке», – вспомнила Елена, как рассказывал ей места тайных хранилищ аккуратный муж.

«В той коробочке» ключ не нашёлся. Не было его в сумке. Лена прощупала с одного бока кармана, с другого бока. Отыскала летнюю сумочку, вывалила содержимое. Содержимое упиралось, цеплялось за подклад. Лена психанула, сильно тряхнула сумкой. Больно ударив по коленке, полетели, покатились по полу дамские принадлежности. Терпела слабое нытьё ушибленной коленки, собралась с мыслями.

Села.

Разобрала помады, ключи, бумажки, билеты. Время ужинать, хотелось есть. «Позднее есть уже не буду.». Метнулась в кухню. «Какая еда, когда муж на крыше!». Опять рылась в первой сумке, перебрала её содержимое, разложила по карманам, тёрла ушиб коленки.

В носу щекотал незнакомый, гадливый аромат.

Ключи не находились. «В той коробочке!». Вперёд вытянула руки, как под гипнозом передвигается к коробке с нитками и иголками. «Ключ! Ты мой золотой!».