Северный ветер. Роман

Обе женщины переключили слух туда, в комнату юного музыканта. За окном нарастала вечерняя уличная суета – ряды быстрых машин и одинокие пешеходы, шагавшие в сторону магазина.

Анна Ивановна оживилась, вспомнила, что припасла Владику коржик, такие он обожает. Уплетает, только крошки летят. Отрыв коржик в большой, с вещами на каждый случай сумке. Со второй попытки подняла с дивана тяжёлое тело. Поочерёдно установила ноги на пол, получила твёрдую устойчивость на земле. Сутулясь, тяжело, брела в комнату внука, приговаривая:

– Давай, малышок, перекуси теперь.

Довольная, протянула мальчику сахарную стряпушку.

Внучок рад, что песня получилась ладно и громко, и что бабушка такая родная и радуется в ответ. Он захрустел коржиком, посыпались на колени крошки песочного теста вперемешку с сахаром. Большие и мелкие кусочки. Бабушка сгребала кондитерский мусор с колен мальчика и складывала крошки на стол.

– Владик у вас молодец, – говорила она невестке уже в коридоре, собираясь уходить. Не включая в прихожей свет, с трудом натянула узковатые сапоги с весёлыми шнурками-кисточками.

 – Смажь ему на ночь горлышко, натри грудку мёдом с редькой. Берёшь редьку, врезаешь лунку, такую ямочку, ножом сверху проскребаешь, туда мёд, ложечку хватит, немного потряси. Хотя так смешаются. Редька сок пустит и он с мёдом – такая целебная сила. Я детей так лечила, и сына и племянников, все здоровые бегали.

– Да горло и не болело, и кашля нет.

– А ты смажь для профилактики. Надо же, мальчик так любит музыку!

Прошла ночь общая для всех и разная во времени.

Утром на расстоянии тысяч километров от Норильска общались мама с сыном, за специальным столом для занятий. Специальный – потому что круглый. И крутится в разные стороны, и можно достать необходимые предметы – ноты, тексты песен и другие предметы, их куча, они помогали общению и обучению музыке.

Владик и Кристина готовились к концерту. Мама научилась дирижировать, не по настоящему, а как дирижёр мама, которую понимает только сын.

Она делала взмах рукой, малыш начинал петь, легонько трясла пальцами, и он знал, что нужно не обрывать, а потянуть звук.

– Владик, пой громче, ну! – Кричала она губами и знаками.

– Здесь тише, тихо и долго, – мама сжимала губы, кивала.

Владик тянул звук, угождая матери, она улыбалась, он расслаблялся, получалось естественно.

Несколько по-другому получалось в театральной студии.

На занятиях в театральной студии Владик был скован.