Бокал сангрии и паэлья

Достаточно послать приказ местной полиции задержать светловолосую гражданку с яйцом Фаберже в сумочке. Если уж они так или иначе меня поймают, то пусть уж лучше это произойдет быстрее. Нервов жалко, честное слово. Они хоть по последним исследованиям ученых и возраждаются, но этот процесс, говорят, затягивается на столетия. А следовательно, мне на своем недолгом веку врядли удасться попользоваться возродившимся поколением. Пятнадцать минут до отплытия. Пассажиры группируются у закрытых дверей, чтобы побыстрее оказаться на корабле и отхватить себе место получше.

Я втискиваюсь в толпу и затихоряюсь, уткнувшись вглядом в проход, откуда в любой момент могут появиться блюстители закона. А что если Мигель все-таки сдержал слово и вернул яйцо на место? Что если меня никто не ищет? Может, я слишком опрометчиво пририсовала ему рога и копыта? Нет, все-таки не слишком. Воображаемые полицейские в конце концов материализуются и уверенным шагом направляются в мою сторону. Я зажмуриваюсь, не в силах совладать с прущим через край страхом. Интересно, какую одежду носят в сдешних тюрьмах? Можно ли будет попросить одноместную камеру? Для невиновных все-таки должны быть какие-то бонусы. – Is there Mr. Goof among you? We’re looking for Mr. Goof. There’s a small problem with his luggage. I repeat – Mr. Goof! От испугу я не разбираю слов. Я просто выхожу из толпы и повинно опускаю голову. Но мою попытку добровольно сдаться пресекает какой-то жирный господин в мятом пиджаке. Он бесцеренноно отталкивает меня локтем и протискивается вперед.  – Моя фамилия не Гуф, а Гаф! Читать сначала научитесь! – громогласно возмущает он, раздувая щеки. – Извините, следуйте за нами, пожалуйста, – вежливо просит один из полицейских. Я провожаю тройку глазами, отказываясь верить в реальность происходящего. Девушка испанка открывает дверь и начинает проверку посадочных талонов. Я захожу на паром на одеревеневших ногах. Меня не задержали. Я свободна. Пока что. Я пытаюсь набрать номер Мигеля, чтобы узнать, что в конце концов произошло, но из аппарата мне в ухо катятся длинные гудки. Я устраиваюсь в кресле на столько удобно, на сколько это возможно и отворачиваюсь к окну. За стеклом медленно удаляется гористый берег Мальорки. Я закрываю глаза и призываю на помощь сон. Но его попытки победить беспорядочные тревождые мысли не приносят плодов. Я переворачиваюсь с одного бока на другой и ежеминутно поглядываю на часы, умоляя стрелки вертеться быстрее.