Бокал сангрии и паэлья

Но их нет. А, может, их вообще никогда не было? Ни на нашем столе, ни в моей жизни. Может, мне приснился коварный британец Майкл, его неуравновешанная дочка, солнечная Мальорка… И красивый синеглазый испанец мне тоже приснился. Ему-то не впервой. В этих сомнениях я прибываю всю последующую неделю. Я даже Вере отказываюсь рассказывать о поездке, не смотря на ее настойчивые уговоры. Выводит меня из ступора звонок Мигеля. – Привет, как дела? – интересуется он как ни в чем ни бывало. – Нормально, – отвечаю я, когда сердце возвращается из своего забега до горла и обратно.

 – У меня тоже. Живу пока с родителями. – Я тоже. Неуклюжие реплики не отказываются клеится друг к другу. За моим молчанием столпилась длинная вереница вопросов, но я не решаюсь выпустить их наружу. А даже если бы решилась, мне все равно никогда не узнать, что призошло на Мальорке в ту ночь на самом деле. Ведь Мигель ни за что не признается мне, как близко я подошла в своих домыслах к реальности. Он не расскажет мне, что действительно планировал кражу и хотел в последствии свалить ее на меня. Не опишет, как тяжело ему давалась игра, как зародившиеся в глубине его души чувства мешали ему действовать по разработанной схеме. И не откроет секрет, что эти самые чувства и вынудили его в последний момент отказаться от задуманного. – Я рад, что все кончилось хорошо, – помолчав мгновение, прибавляет Мигель. – Спасибо тебе. – Не за что. Сейчас он повесит трубку, и я потеряю мужчину, который был не просто готов ради меня что-то сделать, а действительно это что-то сделал.  – Знаешь, меня тут пригласили на свадьбу, – к месту вспоминаю я, – Подруга выходит замуж в Париже. У меня приглашение на двоих. Моя бывшая коллега по одному переводческому бюро Марина нашла себе какого-то француза и страшно счастлива. Меня она пригласила это счастье засвидетельствовать. Ехать одной мне в Париж совершенно не хочется, а вот если Мигель составит мне компанию… Он ведь искупил свой грех благородным поступком. Может быть… – Я не знаю, – не изъявляет энтузиазма он, – Меня с работы уволили. Чувство вины тонкой иголкой вонзается в кожу. Хотя с чего бы. Я же Мигеля ни к чему не принуждала. Это был его сознательный выбор. – Но я постараюсь, – заканчивает он, и его голос трогает улыбка. Этой ночью мне снится огромная курица, которая высиживает золотые яйца, а потом раздает их прохожим с криками «Кому свежее Фаберже?» А в продолжении сна мы с Мигелем в центре шикарного зала с позолоченными стенами кружимся в танце под Джо Дассена.