Бокал сангрии и паэлья

Рикардо догоняет меня уже на выходе и бесцеремонно хватает за руку. – Куда это ты?! На моем опухшем от слез и вчерашнего солнечного ожога лице отражается вся многообразная гамма чувств. Должно быть, выгляжу я сейчас отвратительно. Красная, с грязными следами туши на щеках и маленькими воспаленными глазами. Ну, и пусть. Мне все-равно. Я не хочу больше видеть Рикардо. Никогда. – Out, – односложно мычу я, пытаясь выдернуть руку из его тисков. – Еще только один бык был. Пять осталось. – Иди смотри своих быков, – взрываюсь я, – Убийца! Ненавижу! Я иступленно долблю его грудь кулаками.

Он прижимает меня к себе, мои руки безвольно падают. Я плачу, уткнувшись в тонкую ткань его рубашки. – Прости меня, – шепчет Рикардо, гладя мои волосы, – Я не должен был тебя сюда вести. На новичка коррида порой производит слишком сильное впечатление. Я не думал, что ты можешь оказаться такой чувствительной. Думал, перед тобой Буратино с деревяшкой вместо сердца? Я отстраняюсь, оставив на его светлой рубашке замысловатые черные узоры.  – Отвези меня в отель. – Ты точно не хочешь… Досмотреть кровавую бойню? – Нет!! Судя по его виду, бывший быкобой явно сожалеет о пропущеном спектакле. Надувшись как сыч, он выходит следом за мной на стоянку и заводит машину. – Ты ничего не поняла, – бубнит он, выруливая на дорогу, – Этих быков выращивают специально для боя. У них судьба такая. – Ага, судьба, – ядовито хмыкаю я, собираясь уже рьяно ринуться в бой, но во время притормаживаю. Что я могу доказать этому кровожадному испанцу? Он родился с мулетой в одной руке и шпагой в другой. Для него продырявить быка все равно что для меня раздавить комара. Решено, комаров я больше не давлю. Маленький автомобиль развивает непривычную для себя скорость на автостраде. Видимо. Спешит избавиться от вжавшейся в сидение ненавистницы быкоубийства. Он ведь тоже испанец. Ему чужды лишние сентименты. Когда машина взбирается на гору и замедляет ход у входа в отель, Рикардо касается ладонью моей коленки.  – Извини. – Угу, – хриплю я в ответ, не разжимая зубов. Он берет мою безжизненную руку и подносит к губам. – Я провожу тебя? Чего чего, а близости с убийцей животных мне хочется сейчас меньше всего на свете. Бонифацио, умирая, унес с собой в мир иной мою страсть к Рикардо. – Не стоит. Я устала. Пока. Я спешу выбраться из машины. – До завтра? Я уже спускаюсь по ступенькам, притворившись, что неслышала этой фразы.