Крутые горки бытия

А Илонке-то что сделается? Жива, здорова. Ну, бывай! – И повесила трубку.

Павел сидел, оглушённый. Он вспомнил, что жена его всегда была взбалмошной, но взять, и выбросить его, из своей жизни, как ненужную вещь! А как же дочка? И что он может сделать? У него нет денег даже на дорогу. И куда он привезёт свою доченьку? Кому он теперь нужен, такой ущербный? Ему и в голову не могло прийти, что Женя предаст его, даже не попытавшись узнать, где он и что с ним случилось.

Когда Галя пришла в его палату с лекарствами, она поняла, что Павел снова выбит из колеи.

– Что случилось, Паша? Что тебе сказала Женя? Что-то случилось с Илоной?

– Женя сказала, что вышла замуж, и чтобы я ей больше не звонил. У Илоны теперь новый папа.

– Ты поправишься, найдёшь работу, встанешь на ноги, и тогда во всём разберёшься, – но он уже ни во что не верил, потеряв точку опоры – свою семью.

Теперь он жил лишь прошлым, вспоминая всё лучшее, что было в его семье до катастрофы. Ему казалось, что он всё ещё любит жену, не смотря ни на что.

– Она моя и всегда будет только моей, остальное, что встало между нами – мусор, – он думал, что так и будет, когда он встанет на ноги. В тот момент он был уверен, что нет такой силы, способной заставить его отступить.

Ах, женщины, женщины. И зачем только Бог создал их! Как искусно расставляют они свои силки, как умело, они пленяют мужчин, зачастую, принимающих на себя это бремя, с радостью. При том, чем стервознее женщина, тем больше у неё поклонников, готовых простить ей всё, лишь бы она была рядом.

Павел вспоминал её яркую красоту, стройную фигуру, и мечтал о ней, хоть и понимал, что пока мечты его несбыточны. Огонь, который то горит, то тлеет у каждого из нас в душе, поддерживая в нас волю к жизни, если и горел в его душе, то горел тускло и освещал лишь нечто, виденное ему одному. Мысль о том, что он потерял Женю и дочку, заполнила всё его сознание. Он одновременно презирал и жалел себя, утонув в своих переживаниях.

Планов на будущее он не строил. В глазах его поселилась усталость, точно всё в жизни опротивело ему и ни в чём не находит он ни удовольствия, ни радости.

А, между тем, на дворе уже царила весна. Она покрасила голубой лазурью небосвод, пустила по небу лёгкие и пушистые облака. Украсила деревья в больничном парке первыми душистыми и смолистыми листочками. Приголубила самые ранние цветы, которые засинели и заалели в молодой травке.