Как бы человек не был счастлив

Самад раскланялся всем и сел рядом с братом, который оживлённо говорил с двумя немцами о прогрессиях и пределах.

– Слышал, слышал о твоих успехах на производстве! – обратился к Самаду сидящий напротив премьер и положил ладонь на плечо дочери. – Гаухар тоже заканчивает консерваторию, станет известной скрипачкой. Мы оба рады за тебя.

– Любишь музыку? – обратился Самад к девушке.

– Да.

– Сыграй нам, дочка, – попросил её премьер.

Девушка поднялась из-за стола, стройная и высокая. Густые волосы, слегка перехваченные лентой, доставали до пояса.

– Не обращайте внимания, – обратилась она ко всем, открывая футляр со скрипкой. – Я пока настрою.

– Вот твоя настоящая жена! – прошептала мать на ухо Самаду и поставила возле него блюдо с жареным мясом.

Гаухар заиграла нежную мелодию.

– Давай, сынок! За мою дочь, за твою будущую жену! – Премьер поднял бокал шампанского и выпил.

– У меня от шампани голова болит, налью компот, – Самад потянулся было за графином, но сестра толкнула его в плечо, воскликнув:

– Смотри, братишка! Кого по телевизору показывают! Ну, смотри же! – теребила она его и включила звук.

Все уставились в телевизор. Там на весь экран светилось лицо артиста. Журналист спрашивал у него:

– Ариф! Вы были чемпионом республики по дзюдо. Сейчас вы оставили спорт?

Но мать снова убрала звук.

– О! – оживился Самад. – Я забыл вам передать привет от него. Он недавно был здесь на съёмках, но не успел зайти.

– Какой красивый! – Не находила места сестра.

 – Настоящая кинозвезда! Мама, включи звук… Зубы такие ровные! Как жаль, что меня не было, когда он приезжал! Мама, включи звук!

В телевизоре синело море, стоял на рейде лайнер, на губах артиста блуждала улыбка.

– Кто бы мог подумать, – качала головой мать, глядя на экран, – что он всё ещё живой и на свободе!

– А что такое? – спросил премьер.

– Родная мать вот этого недоноска, – она постучала по онемевшему экрану, – в детдом сдала. Потому что отчим приличный был человек. Отец его вообще неизвестно кто! Бандит какой-то.

Дожились, что этот головорез учит нас жить!

– Вся рвань устремилась теперь наверх, – премьер отвернулся от телевизора. – Ну, – обратился он к Самаду, – когда свадьбу сыграем?

Через лоб Самада пролегла пухлая морщина:

– Знаете, я думаю, – он дотянулся до графина с компотом, – может быть, вам стоит найти более породистого жеребца, чем я? Дочка ваша – добрая племенная кобыла. Желающих только свистните, отбою не будет.