Великая пустота Волопаса

Отчаявшись, пополз на четвереньках. И вероятно, руки уравняли ноги. Путь выпрямился, хотя к тому времени был так ужасно искривлён, что дед выполз обратно к палаточному лагерю.

– Понавязал узлов, брындахлюст? – встретил его строгий начальник экспедиции, нехотя собиравший людей на поиски.

– Ничего я не вязал! – буркнул разгорячённый песками дедушка.

Он стыдился неразумности ног и возвращения на четвереньках. И не подозревал, что «связать узел» означает просто заблудиться, вернуться, напетляв, на прежнее место.

К тому же его сильно задел этот неведомый «брындахлюст».

На другой день прилетел «кукурузник» для аэрофотосъёмки. И дед вдруг понял, что его место, конечно, в небе, а не в песках. Когда самолёт набрал высоту, он увидел весь свой причудливый путь, сохранившийся посреди барханов и неприметной верблюжьей колючки.

– Коровий узел! – крикнул пилот.

Дед было снова обиделся. А пилот достал верёвку и накрутил из неё нечто, очень похожее плетением на след в пустыне.

– Коровьим привязываю авион к столбу! – орал он в ухо, – На случай песчаной бури! Простой узел! Вот если б ты, брындахлюст, по «бараньей ноге» петлял, остались бы от тебя рожки да ножки…

Юный дед был поражён.

«Наверное, так уж устроен человек, – якобы подумал тогда. – Вяжет узлы там и сям, когда надо, когда нет. И не умеет распутать. А надо бы знать всю возможную кривизну и загогулины!»…

С тех-то пор он и охотился за узлами. В доме его с потолка и дверных притолок, с лампочек и со множества специальных гвоздей свисают верёвки, облепленные узлами, как гнёздами каких-то насекомых.

Наверное, их тысячи. И у каждого своё название. И каждому будто бы своё назначение. Дед, конечно, все выучил наизусть.

Узлы курьерские и бурлацкие, мельничные и пожарные, пиратские и боцманские, скорняжные и охотничьи. Можно отыскать акулий узел и щучий, змеиный и верблюжий, устричный и черепаший. Есть даже родильный, которым пупки завязывают.

А на почётном месте в красном углу – «мартышкина цепочка», «кошачья лапа», «травяная петля» и «мокрый полуштык».

Не говоря уж о «бараньей ноге» и коровьем, с которого началось всё это узловое безумие.

– Да это малая часть известных человечеству, – говорит дед с придыханием. – Недавно освоил узелковое письмо! Однако не с кем переписываться… – И поглядывает на меня, как на безграмотного олуха.

Как ни зайду в гости, на столе обязательно лежат в ряд ровно нарезанные верёвочки.