Приключение «Трех Мансард»

– Но вас-то почему они решили припугнуть?

– Дело, связанное с Харроу-Уилдом. И вот теперь я решил им заняться, ведь если кто-то побеспокоился принять подобные меры, значит, что-то очень нечисто.

– Но что это за дело?

– Я как раз намеревался рассказать вам перед этой фарсовой интерлюдией. Вот записка миссис Мейберли. Если вы не прочь поехать со мной, мы можем протелеграфировать ей и отправиться туда немедленно.

«ДОРОГОЙ МИСТЕР ХОЛМС!

Со мной в связи с этим домом творятся странные вещи, и я была бы крайне благодарна вам за ваш совет.

Завтра вы застанете меня дома в любое время. Дом вблизи станции Уилд. Если не ошибаюсь, мой покойный муж, Мортимер Мейберли, был среди ваших первых клиентов.

Искренне ваша,

    МЭРИ МЕЙБЕРЛИ».

И адрес: «Три Мансарды», Хэрроу-Уилд.

– Вот так, – сказал Холмс. – А теперь, если вы располагаете временем, Ватсон, в дорогу.

Короткая поездка на поезде и еще более короткая в экипаже, и мы оказались перед указанным домом, виллой из кирпича и бревен, стоящей посреди собственного акра луговой пустоши.

Три небольших козырька над верхними окнами знаменовали хилую попытку оправдать название.

За домом виднелась рощица из печальных молодых сосенок, и создавалось общее впечатление гнетущей убогости. Тем не менее мы увидели, что дом хорошо обставлен, и приняла нас обаятельнейшая пожилая дама, воплощение утонченности и культурности.

– Я прекрасно помню вашего супруга, сударыня, – сказал Холмс, – хотя миновало немало лет с тех пор, как он воспользовался моими услугами в пустячном деле.

– Возможно, вам более знакомо имя моего сына, Дугласа.

Холмс посмотрел на нее с величайшим интересом.

– Бог мой! Вы – матушка Дугласа Мейберли? Я был с ним знаком шапочно, но, конечно, его имя знал весь Лондон! Каким великолепным человеком он был! И где он теперь?

– Он умер, мистер Холмс, умер! Он был атташе в Риме и в прошлый месяц умер там от пневмонии.

– Глубоко сожалею. С подобным человеком смерть как-то не вяжется.

Я не знавал никого настолько исполненного жизни. Он жил упоенно, всеми своими фибрами.

– Слишком упоенно, мистер Холмс. Это его и погубило. Вы помните его таким, каким он был, – искрящимся жизнью, сногсшибательным. Вы не видели угрюмое, замкнутое, угнетенное существо, в которое он превратился. Его сердце было разбито. За один-единственный месяц мой рыцарственный мальчик стал мрачным циником.

– Любовный роман? Женщина?

– Или дьяволица.