Храм любви. Книга первая. Надежда

Так, многие примеры и образцы заполучить оказалось гораздо сложней, чем казалось поначалу. Наконец, он как воин-интернационалист решил, что музей можно преподнести не только в виде Храма любви, но также как иллюзион интернациональной мифологической любви и ее обрядов. Для этого требовались сцена и помещение, а это дело оказалось сложным и затратным, но от необходимости последних отказываться не хотел.

Он стал искать в обрядах прошлого времени на земле, как люди добивались в них выражения души и надежды, а любая душа – это зеркало природы человека.

Так считая, он полагал, что одной из целей Храма может быть раскрытие души как высшей формы естественной красоты. Более того, он стал склоняться к мысли, что таковая идея могла нести начало женской гарантии свободы и воли. Освободившись от мужской зависимости ее содержания и даже необходимости обязательного рождения с воспитанием потомства, они могут потребовать соответствующей морали и веры. Однажды он вспомнил, что революционерка А. Коллонтай тоже задумывалась над свободой любви, и даже стих о ней где-то прочел и оставил в своей коллекции. Как-то наткнулся вновь на него и стал читать:

Есть теория такая

Коллонтаевского взгляда,

Что любовь – стакан воды:

Утолил жажду – и иди

К коммунизму по пути.

Но если вдруг детей зачали,

То государству их отдали,

Словно в собственность народа

И всего земного рода.

Если вождь сказал: «Роди», —

Выпейте стакан любви.

Он назначит вам самца

Для рожденья молодца.

Чтоб рожала вся земля

Всегда от божьего гонца.

Племенной нужен всем род,

Как для жизни кислород.

Вот и думал весь народ:

Как освоить сей подход?

И сотворить в нем чудеса,

Чтоб стал мир – одна семья.

Рожали бы и под заказ,

По команде все на раз.

Если детей воспитание

Не было бы как наказание.

Ждать наряды на любовь

Каждый тоже был готов

За заслуги, как награды.

Счастью в этом были б рады.

Вот и ну ты, лапти гнуты,

По рожденью ждут салюты.

Но любви стаканы хором

За общим трудно пить забором.

Где же тот стакан воды

С напитком божеской семьи?

Почему же ты, Коллонтай, сама

Из своего стакана счастья не нашла?

Видно, ты считала, что любовь – служанка,

А получается, она жизни всей хозяйка.

Даже в той, к которой ты всегда звала,

Но в коммунизм дороги так и не нашла.

«Ну вот, мама, не горюй и не пой, и не один я с проблемою такой», – говорил он себе.