Мистерия запретных истин

Правда, до оледенения было по-другому…

– Во-во, до оледенения! Читал и изучал в школе, – сказал старик. – А сказки сами по себе не возникают. Причины есть народным выдумкам. И одну назову.

Константин Захарович произнес это с такой загадочностью в голосе, что собравшаяся за большим столом публика посмотрела на него с нескрываемым интересом.

– «Чертики», как вы их изволили назвать, не выдумка вовсе.

– Хотите сказать, что они реально существуют? – спросили сразу несколько участников экспедиции.

– Существуют! Сам с ними раз столкнулся.

И старик специально замолчал. Все дружно уставились на него, стали просить Константина Захаровича рассказать об этом случае. Густые брови хозяина победно взлетели, приятно, когда ты в центре внимания. И начал он так:

– Сколько времени прошло, а помню, как сейчас. Был я еще пацаном, годков десять или одиннадцать. С ровесниками бегали в лес, вон он у нас какой густой. Знали мы в его ближайших окрестностях все: грибные поляны, места, где велся отстрел дичи, даже районы болот, туда мы заглядывали редко и вели себя осторожно.

Родители уже не боялись отпускать нас, кроме зимнего времени, конечно, когда голодные волки подходили совсем близко к деревне.

Но вот однажды, в самый разгар лета подзывает меня дед Тимофей Терентьевич, Царствие ему Небесное, и говорит:

– Чтобы с сегодняшнего дня в лес – ни ногой! И приятелям своим Витьке и Кольке скажи.

Для меня запретить бегать в лес – наказание, хуже не придумаешь. Дед же строго добавил:

– Говорят, опять леший разгулялся.

От стариков мы много слышали про леших, домовых и даже Бабу-Ягу. А в школе говорили совсем другое. Время было пионерское. А пионер не должен верить ни в Бога, ни в черта! Только в одного Ленина, что, по-моему, еще хуже чертяки. Я вроде попробовал посмеяться, но дед тихонько шлепнул меня по загривку:

– Смейся, хохочи, но в лес – ни ногой! Пойдешь, когда разрешу.

Тем же вечером мы с Витькой и Колькой собрались на совет. Как быть? Витька – белобрысый, конопатый, сообщил нам, что и его родители лешим пугали.

А у Кольки, круглолицего, крепко сбитого, не боящегося никого из старших по возрасту пацанов, только глаза загорелись:

– Вот бы лешего повидать.

Мы с Витькой сперва улыбнулись, потом поняли: серьезно он. Труханули. Ведь столько разных кривотолков шло вокруг того, кого за глаза называли хозяином леса. И человеком он может прикинуться, и ребятишек заманивает к себе, они потом на него работают от зари до зари.