Мужские игры

Тем временем, из-под земли доносились приближающиеся к ней, необычно тяжёлые и гулкие удары.

Матушка-чиль зачирикала с тревогой в голосе: где тут её четырнадцать пёстрых птенчиков.

Нет, больше им, да и ей, матушке-чиль, от белого света ничего не надо.

И тут – опять! Этот странный пугающий, сотрясающий землю топот.

Головка птицы на тонкой длинной шее поднялась вровень с верхушками рыжих травинок, но поблизости никого не увидела.

Вон одинокий куст серого высохшего чия.

А дальше вправо и влево от него – травы.

Как всегда, травы их окружают.

Тут птица заметила среди частокола самых разных стеблей высокие колоски с манящими чёрными зёрнышками.

На кончике одного стебелька, чуть изогнув его, сидел толстый кузнечик.

Зёрнышки следовало показать птенцам, чтобы скорей их поклевали.

Кузнечика, который часто шевелил двумя крупными ногами, птица видела ясно.

А звуков его стрекотанья не слышала: их заглушал сильный топот теперь уже с другой стороны.

– Опасность, опасность!

В поле стало не так вольготно и безмятежно, как всегда!

– Пора, дети, отсидеться в глуши трав, пока минует опасность.

Короткий пёстрый хвост горной куропатки дёрнулся раз и ещё раз!

Пискнула кличем осторожности, предупреждения: где бы ни был каждый из четырнадцати пёстрых, под цвет разнотравья, птенцов – должен застыть на месте!

Всем стать недвижимыми и ждать другого клича матери – зова к себе, чтобы в мгновение ока подкатиться к ней и оказаться под её тёплыми крыльями в безопасности.

Для птенца различать этот зов было самым главным в жизни, главней даже страха.

Опасность должна определить птица-мать.

Надо только слушаться её голоса и не опаздывать, а то место под тёплыми крыльями окажется занятым, и неизвестно тогда, куда податься, кому и для чего нужен такой птенец.

Чиль, мать выводка, сама первой застыла, выжидая последствий приближающихся к ней с двух сторон грозных сотрясений!

Битвы «человека-коня» матушка-чиль никогда не видела.

Опасность встревожила её основательно, но разбирало и любопытство, что же это такое?

Она струной напряглась и всё медлила дать знак «Дети! Ко мне!»

А сама всё слушала и слушала тяжёлые сотрясенья земли.

Четырнадцать маленьких живых комочков замерли, как стрелы на оттянутых тетивах.

Чиль первой увидела двух неимоверно больших животных: внизу конь, а наверху голова человека.

От них волнами шёл неслыханно жуткий грохот, отдаваясь в глубине земли.