Седьмой

Тишину нарушил сам Глеб, спросив:

– А что такое C2H5OH? Что-то не припомню такого, – сказал он и рассмеялся на весь класс.

– Дети, кто знает, что это за формула, – тихо спросила учительница.

– Это спирт, – как-то на автомате вякнул я.

– Правильно, стыдно не знать…

– А чё, часто пробуешь, раз знаешь? – перебил учителя Глеб со смехом.

И тут мне надо было промолчать или отшутиться, но я почему-то решил, что нельзя оставлять это так.

– Нет, а ты?

– Что ты, мразь, сказал?

Черт! Я понял, что ляпнул лишнего.

Сильно покраснев, я окунулся в свою задачу. Любовь Рудольфовна начала кричать на Глеба, сказав, что пожалуется на его поведение директору. Он начал огрызаться, но я уже не слушал. Я сильно жалел, что спросил это. Блин! Дерьмо…

…Уроки кончились, и я уже собрался домой. Коридоры опустели. Я встретил Любовь Рудольфовну, которая мне рассказала о дополнительных занятиях. Мне понравилась эта идея, я обрадовался, что смогу заниматься любимым делом. И плюс еще тому, что я кому-то не безразличен, кто-то хочет моего общества.

Я проводил учителя химии до входных дверей, когда меня окрикнул по имени какой-то парень. Я его не знал и не видел раньше. Темненький, немного младше меня, худощавый, но со звериным оскалом. Он сказал, что меня зовет завуч и сказал, что проводит меня. Я сказал хорошо, не подозревая, что меня ждет.

Мы были около учительской, но почему-то мы шли немного в другом направлении. Я увидел открытый кабинет химии и удивился, ведь Любовь Рудольфовна при мне закрыла его и ушла.

Незнакомец зашел в этот кабинет, я последовал за ним. И только переступив порог, понял, что это подстава и ничего хорошего не произойдет.

– Значит, говоришь, спирт не пьешь? – прошипел Глеб, смотря прямо в глаза.

– Нет, рее…, – мое горло пересохло мгновенно, – ребят, я не то имел в виду.

– Да, я знаю, – сказал Матюсов и ударил меня в живот. Я начал жадно хватать воздух ртом. Не удержавшись на ногах, упал.

На меня посыпались удары со всех сторон, но били не сильно, видимо боялись оставить синяки. В какой-то момент все прекратилось. Я уже подумал, что они ушли, когда почувствовал запах водки. Нет! Что они собираются делать?

– Сейчас ты это выпьешь! Если нет, то тебя мать родная не узнает!

Я не хотел пить водку, тем более я ее не пробовал. Но выхода мне не оставили – двое держали мои руки, а один взял со стола учителя воронку и вставил мне в рот.