В плену вожделения

– Еще же есть время, – она посмотрела на него, ожидая ответа на согласие, но он просто поцеловал ее в лоб.

– Прости. Правда, не могу.

Он принялся надевать на себя джинсы, пока Ева стояла и мысленно умирала. Пластырь, которым она хотела заклеить новую пробоину, оказался бракованным. Его липкая сторона внезапно пропала. И вина за ее отсутствие снова легла на плечи девушки. Неужели даже ее тело больше не могло растопить лед, покрывший руины этих отношений? Неужели последняя карта, выпавшая на проклятом столе, ставкой которого служили их чувства, оказалась проигрышной?

Она молча смотрела на то, как он покидает квартиру.

С его уходом ничего не изменилось. Дом опустел, но это не так. Он уже давно был пуст, отражая пустоты самой Евы.

Она свернулась клубочком на краю кровати, не раздеваясь. С прибытием рассвета должно было полегчать, но этого не случилось. Оранжевое утреннее солнце сменил печальный белоснежный туман. Подножье лета не радовало сегодня хорошей погодой. Оно источало удрученность, сказывающуюся на угнетенном состоянии Евы.

Сон не шел. Глаза не закрывались, и она достала из кармана куртки таблетки. Выпив горсть, она знала, что скоро заснет. Главное потом суметь проснуться…

***

В дверь тарабанили, и Ева с тяжестью разомкнула глаза. Казалось, что по двери били кувалдой. Треск и звон в ушах не прекращался. Она открыла. На пороге стояла взбудораженная Варя с округленными глазами, в которых виднелось дикое переживание.

– Что случилось? – бормоча, спросила она.

– Ты больная?! Я звонила тебе двадцать раз! – Варя зашла внутрь, громко хлопнув дверью.

– Я просто спала.

– До семи вечера?!

Ева сомкнула брови и посмотрела на наручные часы. Действие таблеток атрофировало ее сознание. А возможно, ее мозг просто решил отстоять свою границу, не дав горькой печали заполонить свою собственницу. Защита Морфея – обычная психологическая реакция человека, убивающая своего противника, под названием упадок духа.

– Думала, что меня здесь убили? – Ева подарила подруге свою неповторимую усмешку.

– Думала, что ты обдолбалась своими таблетками.

Варя подошла к чайнику, стоящему на столешнице, и включила его. Достала две кружки и чай.

– Я не буду, – отмахнулась Ева.

– Еще как будешь. Нас сегодня ждет тяжкая ночь. Едем в клуб.

– Я никуда не поеду.

Варя села напротив нее, под шум закипающего чайника.

– Помнишь Игната?

– Который обокрал тебя на тридцать тысяч? Конечно, помню, – Ева откинулась на спинку черного стула.