В плену вожделения

Не могу видеть, как девушка платит сама за себя, – он мило улыбнулся, смотря в темные глаза, переливающиеся в разные цвета. – Как тебя звать?

– Называй, как хочешь.

– Дай попробую угадать, – он сделал задумчивый взгляд. – Венера?

Она рассмеялась. Он сравнил ее с богиней красоты и плотской любви.

– Хороший ход, Гефест. Мое имя, конечно, затесалось в этих буквах, но ты не угадал.

– Вера? – уже серьезно спросил он.

– Ага. Надежда и Любовь. Все в одном флаконе, – она посмотрела на него, давая ему последнюю попытку.

– Ева… – она расплылась в улыбке, и он понял, что угадал. – Тогда я твой змей-искуситель.

– Приятно познакомиться. Давай лапу, – она взяла его руку и по-дружески пожала.

Ее не интересовало его имя. Она все равно его не запомнит. Этот мужчина такой же проходящий, как и все остальные. Ей никто не был нужен. Даже Глеб, который был один дома, но даже не вспоминал о ней. Каждому человеку больно осознавать, что его никто не ждет. Но Ева уже не чувствовала этой боли. С тех пор, как она перестала ждать других, ее перестала волновать собственная значимость в жизнях людей.

Одинокая, несчастная, зато зацикленная только на себе. Так было проще. Так было легче. Пусть жизнь и лишается смысла, но счастливы ли те, у кого он есть? Наверно, да. Но как долго? Ведь все проходит. Куда-то теряется любовь, пропадает боль, исчезают мечты, уходят обиды. И кажется, что смысл этой жизни только в потерях. Только у кого-то они глобальные, а кто-то делает вид, что они немыслимых размеров. У Евы же она была колоссальной, ведь она потеряла саму себя.

Змей-искуситель аккуратно потянул за собой свою грешную Еву, которой он решил дать попробовать злорадное яблочко. Она не отступила назад, добровольно двигаясь за своим путником, который вел ее на перепутье. Впереди была черная дверь, на которой выступала табличка, говорящая, что это вип-зона. Мужчина спокойно открыл ее, пропуская девушку внутрь. Еву встретил длинный кожаный диван, на котором сидели взрослые статные мужчины.

С виду светское мероприятие, но, увидев подобие журнальных столиков, на которых расположились кокаиновые дорожки, она встала в ступор.

– Господа, это Ева, – он представил ее всем, подталкивая ближе к столу. – Не стесняйся и не бойся. Тебя здесь никто не обидит. Я не позволю, – он улыбнулся, говоря правду.

Ева верила ему, а точнее прочитала это в глазах всех присутствующих. Они не пускали похотливых возгласов или взглядов. У нее не было страха перед ними.