Бабушкина камея. Миниатюры для девушек

Я продолжала стоять на полке и улыбаться, делая вид, что все в порядке, хотя все уже открыто говорили, что хозяйка разлюбила меня.

На третью ночь она снова много плакала. Она сняла меня с полки, спрятала лицо в моих кудрях и приговаривала:

– Он меня не любит… совсем не любит… и не полюбит никогда!..

Я продолжала улыбаться, но мое жемчужное сердце заныло еще сильнее: я понимала, что чувствует моя подруга, ведь меня тоже разлюбили…

Хозяйка уронила меня на пол возле своей кровати, и там я провела всю ночь.

А утром… утром она толкнула меня под кровать носком туфли, и больше уже никогда-никогда не брала в руки.

Не знаю, сколько времени я провела в пыли под кроватью, но однажды утром в доме поднялась суета. Сновали какие-то люди, выносили коробки и чемоданы, хозяева бегали туда-сюда, встревоженные, и в то же время радостные. Конечно же, я решила, что они искали меня! Возможно ли не заметить пропажу золотой принцессы? Сейчас они отыщут меня и я снова буду красоваться на самом почетном месте!

Но потом все стихло, а меня так и не нашли… Куклы шептались, что молодая хозяйка вышла замуж и уехала, а мы теперь отправимся кто куда.

Я не слушала их. Я была погружена в свое горе. Моя самая красивая и богатая девочка, чьей подругой я была, уехала, даже не вспомнив обо мне! Обо мне, такой красивой, такой нарядной, такой изящной! Это было очень, очень несправедливо. В ту ночь мое жемчужное сердце плакало жемчужными слезами…

Скоро нас всех сложили в коробку и отнесли на чердак. Долго, очень долго пробыла я там.

Мои золотые волосы стали тусклыми и пыльными, и походили теперь на паклю, а не на локоны. Золотое платье потемнело от времени и порвалось, туфельки и хрустальные сережки я потеряла.

Все куклы насмехались теперь надо мной. Они мстили мне за все те годы, что я была их принцессой и первой красавицей. Между собой же они много болтали, по сотому разу рассказывая друг-другу одни и те же старые истории, а я опять ни с кем не разговаривала. Днем я улыбалась, а ночью плакала.

От слез краска на моих щеках поблекла, глаза потеряли свой блеск.

В один из таких бесконечных дней нас всех снова сгребли в коробку и отвезли в лавку старьевщика. Этот седой господин долго рассматривал меня, вертел и так, и этак, и только покачал головой:

– Она такая некрасивая и старая… Сомневаюсь, можно ли что-то сделать.

Он грубо подлатал мое, некогда роскошное, платье, обрезал мои локоны, и выкрасил остатки волос отвратительной серой краской.