Синие косточки съеденного яблока

Улыбки облегчения нас настигали, и мы сдавались им со всех подступивших сил.

Одна маленькая хорошенькая птичка каждое утро прилетала к окну моей спальни и разглядывала мой утренний ритуал. Она чирикала, а я называл это робким пением. Кормил ее крошками от пирожных и улыбался ее звонкости, озорству, естественности и таланту. Разговаривал с ней на своем языке, она отвечала мне что-то по-птичьи. Я расценивал это как глубокую симпатию, потому что она прилетала каждый день. Улетая, птица не оборачивалась. Вырисовывала в воздухе поцелуй и пропадала в неизвестном направлении.

Вечерами я тосковал по ней. Испытывая страстное желание любоваться, наслаждаться ее легким, почти невесомым присутствием. Я решил заслужить ее доверие. Приручить.

Крошки от пирожных превратились в настоящие куски. Птица лакомилась, а я наслаждался процессом кормления удивительного существа. Постепенно, перебирая маленькими лапками, ерошась от прикосновения моего пальца, распуская свой хвост, она научилась залетать дальше моего подоконника и прыгать на мое плечо.

Я даже разрешал ей забираться на мою голову. И смеялся ребячески, обретая покой.

Я решил сделать свой дом ее домом. Но в пристанище, в месте моего обитания, проживало много людей, и на некоторых птиц у постояльцев была аллергия.

Не имея возможности оторвать свои мысли и сердце от моей птицы, я покинул свой старый дом и обрел новый. Я сказал птице, что теперь это и ее дом тоже. Она прокружила в воздухе что-то красивое и осталась со мной.

Днем я уходил по делам, птица имела возможность летать по своим приключениям и возвращаться к моему приходу.

Со временем птица пренебрегла своей свободой и моим доверием, позволяя себе возвращаться позже. Я не подал виду, побоявшись ее спугнуть. Один мой приятель, ради моего душевного равновесия, предложил мне приобрести большую красивую клетку. Он сказал, что птицам клетки заменяют гнезда. Я посчитал эту идею нечестной по отношению к своей маленькой, звонкой любви, но, будучи человеком рассудительным, склонил свой выбор в сторону безопасного положения.

Клетку я поставил в спальне. Она была настолько большой, что туда поместилась даже моя кровать. Я взял птицу в руки и запустил ее в целый мир, который я создал специально для нее. Она стала биться в бешеной истерике, ударяясь крыльями, разрывая нежное горло криками боли от осознания моего предательства. Я ожидал такой реакции, но знал, что стерпится. Слюбится.

На ночь я закрыл клетку изнутри и лег рядом с ее уставшим тельцем.