Музыка любви

Или, может, сказалось влияние её окружения: среди знакомых Лизы было несколько музыкантов. Но ни одно из предположений не имело под собой оснований, поскольку отец никогда не обсуждал эти вопросы ни с Лизой, ни с её матерью.

Мама Лизы, Анна Александровна, наоборот, была очень обеспокоена судьбой дочери. Время от времени она заводила с ней разговор на тему музыки и всего с ней связанного, убеждая заняться более значимыми вещами. Однако, в отличие от своего мужа, Анна Александровна не находила объяснений поступкам Лизы и, надо сказать, не пыталась этого делать.

Она просто считала занятие дочери бесполезным – и точка.

Впрочем, изредка разговоры в духе «как же быть?» между супругами всё же возникали. Любящие родители пытались даже привлечь к беседе младшего брата Лизы, Андрея, который, случалось, понимал больше остальных. Как раз одна из таких бесед и состоялась в понедельник, за завтраком. Стол был заставлен блюдами с разного рода вкусностями. Во всем чувствовались золотые руки хозяйки. И действительно, Анна Александровна, несмотря на внешнюю холодность и отстранённость, страстно любила готовить и, признаться, делала это превосходно.

Казалось, рецепт каждого из блюд она знала всю жизнь. Поэтому трапеза в этом доме всегда была своего рода праздником, маленьким пиршеством.

– Доброе утро! – в кухню вошёл отец Лизы, высокий мужчина в клетчатой рубашке.

– Доброе утро, дорогой! – весело ответила супруга, продолжая замешивать какую-то аппетитную густую массу.

– Что у нас на завтрак?

– Сырники по-венски и молочные пирожные.

– Ух ты! – облизнулся глава семейства, успевший проголодаться со вчерашнего вечера.

– А где Андрей?

– Ещё спит. Они ведь сегодня с классом на экскурсию едут после обеда, так что он может спокойно досмотреть свои сны.

Анна Александровна подошла к мужу, присела ему на колени и обняла за плечо. Сергей Петрович всегда был рад видеть и чувствовать дорогого человека рядом, но на этот раз его реакция не соответствовала ожиданиям супруги.

– Что-то не так? – с тревогой спросила Анна Александровна.

Затянувшееся в ответ молчание вызвало у неё ещё большие душевные терзания и даже страх.

– Я обеспокоен судьбой нашей дочери, – сказал наконец Сергей Петрович, произнеся эту реплику с какой-то преувеличенной серьёзностью.

– С каких это пор ты стал так беспокоиться о будущем Лизы?

– А почему я не должен о нём беспокоиться?! К тому же, я говорю о конкретной ситуации, и ты это знаешь.

– О музыке?

– Да.