Избранное. Стихотворения 1976—2019 гг.

Каблуки у ботинок, с набойками, клином,

Сколько пар дембелям переделал каптер,

От колен расшивали под моду штанины,

И пластину в погон, будет ровный и тверд.

А на китель значки: комсомолец, отличник;

А добыть повезет, то гвардеец, спортсмен;

А с латунью под ними на вид симпатично.

Да, о дембеле помнишь ты каждый момент.

Крест поставить на службу при случае нужно,

Замести веткой след по пути с полигона,

И под крики «Ура!» дембеля будут ужинать

Напоследок да в форме в значках, при погонах.

Все! Есть приказ и дана разнарядка отбытия,

Двадцать четыре месяца ждали это событие!

Дядя Юзеф

Дядя Юзеф утонул,

Немец, пленный с Кенигсберга!

Ты чего кричишь так, Верка?

Успокойся, сядь на стул…

Ну, рассказывай, родная,

Что случилось, в чем беда?

Ледяная ведь вода…,

Спьяну он полез, не знаю…

Кто полез? Да дядя Юзеф,

Там на озере в горах,

С камня прямо, божий страх,

Высоко, ползу на пузе

К краю самому, всплывет,

Нет ли, думаю, гадаю…

Всплыл как будто, выгребает,

Пред собою гонит лёд.

А потом нырнул и сгинул,

Пять минут, его всё нет,

Для меня померк тут свет,

Я – орать, бегут мужчины.

Дочка, что, сломала ногу?..

Или в озере русалку

Ты узрела?.. Дядю жалко,

Он нырнул, утоп, ей богу,

Дядя Юзеф. Эй, ребята,

Там у берега есть плот.

Ну, тогда бежим вперед!

Спорят с кем-то, кроют матом,

Плот спихнули и шестом

Тычут дно куда попало…

Ну, а я тут побежала

Рассказать скорей о том.

Вот так да, беда большая,

Дядя Юзеф, смелый хрыч,

Не убит в войну. Не хнычь,

Верка, думать мне мешаешь.

Надо как-то тетю Нину

Поддержать, помочь, поди,

От него дитя родит,

А тут немец взял и сгинул.

Мужики идут, смотрите,

Может, все-таки достали?!

Сбегай-ка, узнай-ка, Валя,

Вова, Саша, Вера, Витя

По домам, а ну – бегом!..

Дядя Юзеф стал покойник.

Влезли мы на подоконник,

Видим крышку под крестом.

Жутко, страшно, но манит:

Люди, свечи, гроб, венки,

В крест лежащих две руки.

Дядя Юзеф крепко спит…

Три портрета

Три портрета на стене:

Брат, сестра, а между ними

Чуть с усмешкою отец.

Имена живут во мне:

Юра, Галя и Владимир —

Трое замерших сердец,

В двадцать пять от рода брата,

Тридцать с хвостиком сестры

И отца в самом рассвете.

Судьбы их как бы распяты,

Несгоревшие костры

На стене портреты эти.