Без возврата домой. Повесть

Его плечи, мышцы рук, выглядели как у сильного мужика, но по возрасту ему исполнилось только семнадцать. Он отрастил себе усы, чтобы выглядеть немного старше. Только это не девчонок завлекать, а для того, чтобы пойти в армию и воевать на передовой. Вот только усы ему не помогли, они были редкими и совсем тонкими, да ещё военком требовал свидетельство о рождении, а там… Так и выгнали его из военкомата.

А вот дед Михалыч, несмотря на свой восьмой десяток, был худым, очень подвижным стариком. Его седая борода была коротко и ровно стрижена, как будто её только что отрезали ножницами.

Из-под густых бровей смотрели маленькие чёрные и хитрые глазки. Он был маленького роста и немного прихрамывал на одну ногу, сказывалось ранение ещё с первой мировой войны. А вот рассказчиком был просто необыкновенным. Как начнёт «заливать» в компании мужиков, то ли правда, то ли нет но ухахатывались все до упада.

– Тут! Едрит твою в балалайку, кажись я опять проиграл.

Дед бросил свои карты и встал с телеги.

Раздался смех в компании.

– Это тебе Михалыч не Маруську кнутом погонять, здесь думать надо! – Крикнул вслед кто-то из мужиков и опять все засмеялись.

– Эх, смешно вам. А ну, вставай Алёшка пойдём, подгоним телегу к концу перрона, к почтовому поближе.

Алёшка отложил карты и неохотно слез с телеги.

– Эй! Михалыч Маруську не забудь, – послышался выкрик вслед, но дед уже не обращал никакого внимания.

Издалека послышался паровозный гудок.

Алексей обернулся и увидел как вдалеке у самого леса, перед поворотом, огромные клубы дыма поднимаются вверх. Паровоз тяжело тянул пассажирский состав к станции.

Время прибытия и стоянки было ограничено, поэтому машинисты старались подавать эшелоны строго по графику.

– Михалыч, смотри московский подходит! – Громко крикнул Алексей.

Он обернулся к старику, который успел задремать в телеге и чуть потянул за узду. Лошадь дёрнула телегу и Михалыч, задрав ноги, кверху растянулся по всей повозке.

– Уть ты, Алёшка! Ты что так кричишь, едрит твою в балалайку, я же не глухой и не слепой, вижу.

– Да я думал, ты спишь дед Михалыч.

– Сплю!? Да я никогда не сплю на своём посту, – выговорился дед и опять поудобнее уселся в телеге. Он что-то хмыкнул себе под нос, затем достал из кармана махорку, хотел свернуть самокрутку, но почему-то передумал.

– Ты знаешь Алёшка, ведь в первую мировую я служил в разведке.