Дневник Лисы. Мой 2008-й

Пашка не пришел, Самсонова выперли, как обещали (он решил отстаивать свое право на самовыражение), Федорова с ног сбилась, уговаривая девок «что-нибудь накинуть». Какой там. Жара тридцать градусов, все по-летнему одеты. Подождали бы учителя со своими правилами до холодов, эмоций меньше было бы. Я все сделала к тому, чтобы меня завернули на входе – топик покороче надела, джинсы еле трусы прикрывают (если нагнуться, то не прикрывают). Нет! Прочитали проповедь и отправили в класс.

Все разговоры вокруг новых правил, целый день из пустого в порожнее переливали, уроки начинались с нотаций и заканчивались спорами.

Пустое это дело, учителя не докажут, что dresscode благое дело – это раз, вся власть у них и наше мнение значения не имеет – это два. Так чего нервы тратить?

Маша озаботилась отсутствием Бяки-Буки (я молчу как партизан). Светка, не видя объект своей страсти, немного пришла в себя, о Самсонове вспомнила. Как же, герой дня, пострадал за правое дело. Держу пари, он дома лучше время провел, чем мы в душных классах.

После школы Маша потащила нас в кафе отмечать конец первой недели каторжного труда. Она вознамерилась заняться восточными танцами, похудеть на десять килограмм и добиться внимания Пашки любой ценой.

Пусть. Пусть попробует.

Мы спустились к набережной, на пляже народ загорает, будто на календаре не сентябрь, а июль. В воде плавают желтые листья, листья повсюду – желтые, выгоревшие салатовые, багряные. Красиво, но есть в этой красоте какая-то червоточина.

Это как цветы на могиле или присуждение звание героя посмертно. Нет в этой красоте жизни и праздника. Ленка со мной не согласна, она любит осень, у нее через три недели день рождения. 16 лет.

16 – это много или мало? Для меня много, для Пашки мало. Он кажется старше, я в свои 16 кажусь себе ребенком.

На пляже встретили Коровину с Наськой, загорали обе в черных купальниках, с книжками. Думаю, Насте читать совсем не хотелось, она даже нам обрадовалась, видно совсем со скуки помирала.

– Слышали, говорят, наш новенький пропал, из дома ушел, – сходу огорошила меня Настя.

Как и следовало ожидать, мои девки дальше никуда не пошли. Пришлось мне с Коровиной в гляделки играть, чей взгляд больше за презрительный сойдет. Вике надоело быстрее, я выиграла.

– Говорят, его мать в школу приходила, с нашей классухой говорила. Он поругался с отцом и ушел. И еще говорят, с ним это не в первый раз, он буйный. Это он в школе паинькой прикидывался.