Я мир люблю. Гражданская лирика

И в день долгожданный весенний

Солдат свою песню споет.

Вернется домой героем,

Медали и ордена.

И мир вновь покажется боем —

В разрухе лежит страна.

Солдат и здесь не спасует,

Готов он строить, пахать.

Страну из руин поднимает

И вновь готов жизнь отдать:

За родину, мать, станицу,

За дом, за счастье детей,

За урожай и криницу,

За мирную жизнь людей!

Родник

Родник на опушке, березы,

Одна наклонилась к воде.

Теперь уже нет угрозы,

Здесь мир водворился везде.

Одна наклоняется ниже,

И что-то воде говорит.

Но если я шепот услышу,

Во мне что-то вспыхнет, саднит…

Ласкает березу водица,

Как будто врачует ее.

Незримые девичьи лица

Затронули сердце мое.

Девчата в солдатских шинелях

В строю и ружье за плечом.

Их дом в блиндажах и окопах,

Не греет их солнце лучом.

Нет страха, а только надежда,

Кого-то спасут, сберегут.

Промокла, в грязи их одежда,

За раненым смело ползут.

«Спасибо, сестричка, родная.

Смогу я еще воевать?» —

Войну в забытьи проклиная,

Но помнит, что ждет его мать.

Шел бой на опушке суровый,

Накрыло снарядом санбат.

Погиб тот солдат незнакомый,

И нет больше смелых девчат.

Давно уже мирное время,

Земля заросла ковылем.

Но в памяти прошлого бремя,

Родник здесь живет бобылем.

Здесь тихо стоят лишь березы,

Как будто медсестры в строю.

Несбыточны девичьи грезы,

Родник только выжил в бою.

По-прежнему он на опушке

Сестричек покой сторожит,

Для них он и муж и братишка.

Лишь время куда-то спешит…

Последний бой

Солдат в окопе, передышка,

Свернул цигарку, закурил.

Он вспомнил дом, где мать-старушка

Ждет сына из последних сил.

Дойти б скорее до Берлина,

Врага повергнуть, в прах разбить.

Но пройдена лишь половина.

Он молит Бога, чтоб дожить.

Чтобы изгнать врага из дома,

Чтоб мать обнять, поправить дом.

До боли улица знакома…

Все это не сейчас, потом.

Дремал солдат в окопе тихо,

Приснилась мать, звала с собой.

Проснулся он, на сердце лихо…

Звучит команда, снова в бой.

И шел солдат в свой бой последний.

Сложил там голову свою

За мать, за дом в тот день осенний

В чужой деревне на краю.

Глаза смотрели ввысь печально,

А там клин журавлиный плыл.

Над полем несся клик прощальный,

И взгляд его навек застыл.