Дорогами Карны. Повесть-сказка

– А, кто… а, кому… – от волнения я начала сбиваться с мысли.

– А, никому! – Отрезал Степаныч. – Косные чурбаны из министерства не желают, видите ли, учебники переписывать! У них, понимаешь, система сложилась, будь она неладна!

Степаныч ещё долго ругал эту самую систему последними словами, из которых я поняла одно – та история Руси, да, и мира, что преподносится нам в школах и институтах, существенно «обгрызена». Кто-то когда-то решил всё упростить, а неугодные моменты замять для ясности.

Когда Степаныч остановился, чтобы перевести дух, я осмелилась задать давно свербевший вопрос:

– Что произошло с тем вашим приятелем?

– А? Что? – Степаныч ещё не совсем отошёл от своей мысленной битвы с воображаемыми противниками из министерства. – Ах, да. Спятил приятель. В психушку его забрали.

– Как? – Не поняла я. – Прямо так и забрали из того самого захоронения в психушку?

– Да, нет, не сразу. Это спустя лет десять произошло после того захоронения, точнее, раскопок на нём.

В тот злополучный день его угораздило найти одну очень древнюю реликвию – меч-крест… – Степаныч снова задумался.

– Что это за меч такой? Почему он крест? – Полюбопытствовала я.

– По легенде, – продолжил Степаныч, как ни в чём не бывало, – этот меч изготовил сам злобный змей Каранджель. Был такой персонаж в мифах древних Ариев. Он только и мечтал о том, чтобы как можно больше напакостить людям и светлым Богам, да не мог, потому как его за все его «хорошие» дела поместили в мир Нави, в загробный мир то есть…

– Прикончили что ли? – Не поняла я.

– Не совсем, – отозвался препод. – Да, и нельзя было по верованиям Предков кого-то навсегда прикончить. Предки верили в бессмертный дух и реинкарнацию. Чёрную душу змея Каранджеля поместили Навь охранять. На нём же пропахали борозду, отделяющую наш мир Яви от Нави.

Когда Степаныч углубился в эти мифологические дебри, у меня в голове завертелись обрывки сказок о Змее Горыныче, былины о богатырях, пашущих поле на побеждённом Змее и многое другое из раннего и не очень раннего детства.

От всех этих «сказок на ночь» жутко захотелось спать, и я с трудом пересиливала себя.

Что это Степаныч, в конце концов, задумал? Развлечь меня своими историями до потери пульса, чтобы мне спалось, как следует? В глубине задрёмывающего сознания начинала закипать злость.