Пробуждение фантазии. Сборник N1

На этот раз я учел ошибки прошлого, надел ботинки. Но вот незадача. У моего приятеля была ветрянка. Казалось бы, детская зараза, ничего серьёзного! Для брата моего, например. И для мальчишки со двора.

Я снова загремел в больницу. Вообще выжить не должен был, но повезло. Или врачи немного волшебники.

На этой истории яркие моменты детства закончились, а яркие моменты юности даже не начались. Лечился, учился, снова лечился. Больницы стали образом жизни. «Ну, подумаешь, не вылечат…» – образом мышления.

Петька, тем временем, стремительно шагал в светлое будущее.

Закончил с золотой медалью школу. Стал донором костного мозга для меня. Закончил институт. Снова стал донором костного мозга для меня. Вот интересная история: близнецы, совместимость сумасшедшая, а эффекта ноль. Будто бы иммунитет в моем организме не приживался.

– «Ну да ладно, не привыкать», – подумал я и вернулся к привычной жизни, с головой уйдя в виртуальную реальность. Кстати, с тобой мы как раз тогда познакомились. Помнишь? Я впервые тогда по-настоящему задумался – жаль, что я такой, жаль, что меня не могут вылечить.

И как ответ на мою мысль прилетело сообщение из исследовательского института. Будто изобрели лекарство от моей болезни. Испытания лабораторные оно прошло, теперь набирается группа добровольцев для исследования на людях. «А почему бы и да!» – подумал я, и снова сбежал из дома. В 25 с хвостиком лет.

Упущу мамину истерику, Петькину попытку забрать меня из клиники, анализы, процедуры, расписку в том, что я сам во всем виноват.

Перейду к самому интересному.

А самое интересное началось в больничной палате, в тот момент, когда довольный доктор объявил мне – все прошло прекрасно! Анализы как у здорового человека. Петька примчался в больницу минут через 15 после моего звонка. Радовался, бросился меня обнимать, да так, что даже напугал меня своим напором.

– Ну, брат! Ну, заживём! Я тебе столько всего покажу! – Петька протянул руку и привычным движением дернул меня за ухо, я попытался отдернуть голову, но как всегда не успел.

В палате мгновенно повисла странная тишина. Я с опаской повернул голову в сторону брата, который в этот момент был похож на ту самую золотую рыбку. Бледный, с выпученными глазами, неподвижно замерший с протянутой рукой, в которой крепко сжимал ухо. Мое ухо. Отдельно от головы.

Как он визжал! Мне потом рассказали, что истерика у Петра была знатная. Почему рассказали? Потому что сам я в этот момент был очень занят. Собственным обмороком.