Замочные скважины. Сборник рассказов

Татьяна Петровна скосила глаза в сторону блондинки с платьем и сразу представила, как эта женщина будет встречать Новый год с любимым человеком, каким-нибудь бородатым красавцем, со свечами и шампанским в этом бордовом платье, но блондинка оставила платье и ушла.

Татьяне Петровне захотелось перекусить в своем любимом ресторанчике. Идти пешком было минут двадцать. Она знала дорогу закоулками, чтобы избежать толпы, но люди были везде, а у ресторана тянулась длинная очередь, и Татьяна Петровна поспешила домой.

Ей было приятно после городской суеты вернуться в свою уютную квартиру. Татьяна Петровна налила себе немного вина и, решив не дожидаться полуночи, легла рано, но перед тем как заснуть, еще раз открыла страницу Феофана и вдруг неожиданно для себя написала в его почту: «Ты помнишь меня?»

Татьяна Петровна заснула крепко, но сквозь сон слышала и бой часов, и выстрелы фейерверков, а телефон, лежащий рядом, таинственно освещал ее комнату каждый раз, когда ей приходило очередное поздравление от близких и когда-то любимых.

Тайны Эдинбурга

Эдинбург звучал как заклинание.

Элизабет запланировала эту поездку полгода назад и нашла дорогую гостиницу с большой сезонной скидкой. За четыре дня до поездки Тому срочно пришлось вылетать в Гамбург по служебным делам. Разговор был неприятный, ей совсем не хотелось ехать одной, она демонстративно вышла из квартиры, чтобы громко хлопнуть дверью. В баре, где она в безопасности пережидала вспышки гнева, игнорируя звонки от Тома, всплыл в памяти один знакомый.

– Привет, узнал?

– Привет, узнал.

– Я еду в Эдинбург, можем встретиться.

– Я там уже не живу. Уехал четыре месяца назад.

– Ты шутишь? За все эти годы я наконец еду, и ты не там?

– Нет.

– Где же ты?

– Я теперь живу один в Париже.

– Ни фига себе, ты что, оставил семью?

– Могу дать телефон знакомых, они тебя развлекут, покажут окрестности.

***

До Эдинбурга был всего час лету. Самолет, разогнавшись, оторвался от взлетной полосы и взвился в небо, а когда кренился, ложась на курс, то лоскутное одеяло вспаханной земли тоже медленно поднималось и кренилось к небу. За двадцать минут до посадки у Элизабет заложило уши и она совсем оглохла. Ни рева моторов, ни разговоров сидящих рядом, ни стюардесс, предлагавших напитки. Ничего. Пустота.