Счастье неба – в нас

Курение – грех, как и все зависимости человеческой плоти. Но страшнее всего – зависимость души. Любовь. Чёрт бы её побрал. Я люблю. И ничего не могу поделать с прилипчивым до изнеможения чувством. А может быть, не хочу? Иначе

Служитель культа страдает. Перед тем как лечь в постель, он проводит пальцем по отвёрнутой к стене фотографии.

Служитель культа. Как бы долго ни было скрыто от меня отображённое на бумаге лицо, я отчётливо вижу каждую его чёрточку. Отпечаток другой души на моей собственной душе… Сколько лет я жил, словно чья-то неудачная фотография! Жил не своей жизнью.

Жил прихотью противного моего сердцу чувства.

Служитель культа молится.

Служитель культа. Перед тем как позволить себе провалиться в оглушающую пустоту сна, я помолюсь. Попрошу Бога сделать так, чтобы никогда не встретиться с человеком, изображённым на фотокарточке. Потому что до сих пор не знаю, что сделаю при встрече. Односельчане знают меня как необыкновенно доброго, заботливого, пекущегося о благе других человека… Но только я один чувствую: та тёмная часть души, которая присутствоствую: та тёмная часть души, которая присутствовала во мне с момента рождения, с каждым днём росла.

Медленно, но верно набирала вес и силу.

Сон Служителя культа

И превращалось в иное, обособленное, самостоятельное существование.

Душа человека без души.

Душа хищного зверя.

Крик хищной птицы разорвал отдохновение в кровавые клочья.

Служитель культа. Нет, птица мне приснилась. Как и сон, страшный и привлекательный.

Жуткий и красивый. Яростный и страстный. Сон о жизни и смерти. И кричал в себе я сам. Иногда мужским, иногда женским голосом. Но вопрос гендерной принадлежности волновал меня в наименьшей степени. Потому что именно в том сне я случался собой настоящим. А настоящее бытие дарит неподдельным счастьем.

Мне снился сон. Один и тот же, единственный сон, на протяжении всей моей жизни. Я брал её снова и снова. Она больше не кричала. Её глаза, наполненные стеклянной отрешённостью, смотрели в пустоту.

В ничто, в которую истерзанная с немым, не вырвавшимся из груди криком. Пустота из сна затягивала меня, вбирала каждый вдох, каждый удар сердца… Превращала меня в себя, в пустоту смерти, в пустоту обессмысленности бездуховного бытия…

Сцена 2

Реальность Б

ЦИНИК

ЛЖЕ-МУЛЛА

ДЕВУШКА

БОМЖ

МАТЬ

Комната спартанского вида.

На кровати типа нар лежит Циник.

Циник, закуривая. Плевать, что мулла запрещает курить.