Алфавит грешника. Часть 2. Было Не было Могло

Там божилась-клялась навсегда быть моей,

Чтоб связал нас закон и обычай,

И, поверив тебе, я ушёл от друзей,

Вместе с кем я откинулся с кичи.

А сегодня с другим – до чего чернобров,

Как он молод, раскован и весел –

Ты змеёй уползла под берёзовый кров,

Что от глаз посторонних туман занавесил.

Оставляя меня одиноким щенком,

Потерявшимся на новолунье,

А сама с тем красавцем встречаясь тайком,

Надо мною смеялась, коварная лгунья.

Так не бейся в пыли и прими приговор

За развязанные узелочки,

Я не фраер, не мент и не ссученый вор,

И по счёту плачу без отсрочки.

«Вечно с нами, вечно в теме…»

1

Вечно с нами, вечно в теме,

Как на прошлом ни лови,

Прут во власть по прежней схеме

Патриоты на крови.

Внуки сталинских злодеев,

Коммунисты всех мастей,

Чтоб опять страну засеять

Сором ленинских идей.

Мастера лжи и подмены,

Вычеркнув и позабыв

Миллионы убиенных

В исполненье директив.

И согласно черни тренду,

Мыслям подлинным своим,

Обещают президенту:

«Если надо – повторим».

2

А за этою толпою,

Из сизо и профессур,

Лезут кодлою борзою

Патриоты от купюр.

Список их не иссечётся,

Коль задорны и смелы:

Иноверцы, инородцы,

Прожидь, хачики, хохлы.

Где подмажут, где пристрелят,

Вылижут и оттеснят

Под оплаченные трели

Соловьёв и соловят.

И при росте дивидендов,

Верность до поры блюдя,

Восхваляют президента,

Дуче, фюрера, вождя.

«Власть, окроплённая кровью детей…»

Власть, окроплённая кровью детей,

Прочих невинных страдальцев,

Ради народа без пользы своей

Не пошевелит и пальцем.

Речи, доклады, воинственный пыл

Пропагандистов маститых –

Просто словесный дурман для терпил

С их мозговым простатитом,

Верящих в райские кущи – потом,

Ныне не видя исправно,

Как вырастают дворец за дворцом

У патриотов державных.

Значит, так надо, а я обречён

Правдой до смерти томиться,

Словно помятая ночью сычом,

Песни отпевшая птица.

«Внешне грозная, словно гюрза…»

Внешне грозная, словно гюрза,

Ты по сути нежнее весталки,

У которой сияют глаза,

Будто две чуть отцветших фиалки.

Но проходишь ты, не усмотрев

Никого, с кем могла бы сдружиться,

Кто бы понял твой гордый напев

Одинокой страдающей птицы.