Травма

Просто показалось, что видел кого-то.

– Я думаю, что тебе показалось уже после того, как всё случилось. Это уже воображение, которое не успокаивается пока не дорисует всю картинку и не найдёт виноватого.

Рассказ Мухтара долго не давал мне покоя, и я мысленно неоднократно возвращался к нему. В моей голове крутился один вопрос: что подвигло этого рыхлого далеко неспортивного парня на такой неоправданный риск. Ведь он был не под экстэзи, а всего лишь под пивом. Как выглядел тот чёртик, который виляя хвостиком, заманивал его на верхний этаж.

Каким был голос, шептавший ему на ухо «просто поднимись на пятый и спустись вниз с балкона на балкон. Это же так просто…». И опять множество «если» осыпалось дождём, крутилось водоворотом в моей голове.

Если бы он ушёл с этой пьянки чуть раньше;

если бы утром не забыл дома ключи;

если бы его не понесло на пятый этаж,

если бы у бабули вечером не поднялось давление;

если бы она не забыла закрыть дверь…

Как и в моём случае, все стекающиеся воедино факторы неумолимо вели героя к роковой развязке.

Перед ним, словно один за другим загорались зелёные светофоры, приглашая его продолжать путь, ведущий прямо в эту палату.

Может ему и не показалось. Там сверху действительно кто-то был. Этот кто-то махнул ему на прощание маленьким копытцем и радостно вильнул серым облезлым хвостиком.

Васюков

Своего лечащего врача я увидел только на следующий день. Точнее врач был не мой, а общий – один на всю палату.

После бессонной ночи, причиной которой явилась жутко ноющая нога, я уснул только под утро и был разбужен шумной компанией в белых халатах.

Их было четверо, и они входили в палату, как к себе домой, о чём-то громко разговаривая между собой. Трое были высокими как один, примерно одного возраста в районе тридцати, в белоснежных халатах и с розовыми лоснящимися лицами. На контрасте с обитателями палаты, они походили на богов, которые спустились с Олимпа, и теперь обнаружили, что не все их творенья вышли идеальными.

Они, по очереди переходили от кровати к кровати и рассматривали лежащих, словно перед ними были неодушевлённые предметы.

Четвёртый бог был поменьше остальных постарше возрастом и показался мне немного приземлённее своих коллег. Он сутулился и держал руки в карманах короткого застиранного халата. Его лицо не было таким розовощёким, как у коллег, и ходил он как-то не вместе с ними, а больше за ними, словно немного отставая.