Свет светит

– Эти опухоли бывают разные. Чаще всего бывает фолликулярная, она лучше всех лечится. Реже бывает папиллярная, она лечится сложнее, но тоже неплохо. А вот анапластическая бывает редко совсем, и она не лечится, – с некоторой долей удовольствия от возможности продемонстрировать свои знания произнес Ахметзянов.

– В каком смысле «не лечится»? – Петр Павлович почувствовал, что не может себе позволить понять смысл услышанного. Алексей хмыкнул.

– Э-э-э, – Ахметзянов растерялся и не знал, что ответить. Потом как будто он что-то вспомнил, – вы сходите, проконсультируйтесь у профессора Гольденблюма.

Одну минуту…

Он взял мобильный телефон и позвонил.

– Ефим Моисеевич… Приветствую… Можете говорить? Я к вам сейчас направлю двух человек, отец и сын восемнадцать лет. Анапластическая опухоль щитовидной железы… Ну, да… Вы сами там с ними поговорите… Не за что…

Ахметзянов повернулся к Петру Павловичу.

– Профессор Гольденблюм вас сейчас примет. Идите прямо к нему, в четыреста двадцать второй кабинет.

Это туда…, – Ахметзянов махнул рукой, показывая направление движения.

Петр Павлович и Алексей вышли снова в коридор и направились в заданном направлении. Однако кабинет с нужным номером по пути не попадался. Петр Павлович огляделся по сторонам и заметил женщину лет сорока, в белом халате, шедшую позади них в ту же сторону. Он остановился и подождал, пока женщина не поравнялась с ними.

– Не подскажете, как пройти к четыреста двадцать второму кабинету? – спросил Петр Павлович.

– К Гольденблюму? – с чувством сожаления ответила женщина. – Пойдемте.

Они сделали несколько поворотов, поднялись на один этаж и потом опять спустились.

– Кто вас к нему направил? – поинтересовалась их проводница.

Петр Павлович в общих чертах рассказал ей об их деле.

– Сначала приезжает за тысячу километров в Москву и на деньги родственников поступает в институт. Потом на первом курсе ходит на демонстрации и носит плакат «Москва – для москвичей», потому что за это платят деньги.

На шестом курсе женится на дочери декана, чтобы остаться в Москве. А теперь направляет к Гольденблюму…, – как бы рассказывая это самой себе, говорила женщина.

Они шли по коридорам онкологического института уже минут пять.

– Это здесь, – женщина показала на дверь кабинета с золотой табличкой.

Она на секунду остановилась, оглянулась по сторонам и доверительно произнесла:

– Вам надо обратиться к доктору Кузнецову Дмитрию Викторовичу.