Свет светит

До утра можно будет определиться, собраться с мыслями. Петр Павлович не спал всю ночь, сомнения мучили его, его мысли колебались от отчаяния к надежде.

Ранним утром, на рассвете, чтобы как-то развеяться, Петр Павлович вышел из дома, сел в свой автомобиль и поехал кататься по Москве. На улицах были люди, но не было толпы, которая обычно накапливается на улицах Москвы днем. Петр Павлович ездил и бесцельно смотрел по сторонам, наблюдая окружающую жизнь. Он не был сейчас частью этой жизни. Окружающая жизнь и он существовали отдельно друг от друга.

Главным отличием между ними было то, что другие люди имели конкретные цели и планы на предстоящий день и на дальнейшее будущее, а он не имел.

Проведя в бесцельной поездке около получаса, Петр Павлович сейчас двигался по небольшой улице в центре Москвы. Здесь его внимание привлек пожилой человек в одежде священника, шедший в сторону стоящей рядом маленькой церкви. Человек шел довольно странно для его рода деятельности – прямые ноги поднимались как у солдат почётного караула, а руки свободно болтались как у подростка.

Священник зашел в церковь. Петр Павлович остановил машину, вышел и тоже направился в эту церковь.

Внутри церкви, кроме женщины неопределенного возраста в длинной юбке, в кофте и в платке, сидевшей рядом с церковной лавкой, никого не было. Церковь была маленькая, но красивая. Петр Павлович походил от иконы к иконе вдоль стен. Он уже совершил полный круг и оказался у двери, и в этот момент тот самый странного вида священник вышел из алтаря.

Петр Павлович почувствовал, что ему надо сейчас с кем-нибудь поговорить.

– Гражданин священник, – не зная другого способа, обратился Петр Павлович.

– Называйте меня брат Андрей, – подойдя к нему, сказал священник.

– Брат Андрей, я бы хотел спросить вас… Ведь нельзя отчаиваться, так?

– В этой жизни всегда есть возможность исправить то, что человек испортил. Надо только твердо стать на правильный путь.

– А если надежды нет? Если впереди пустота? Если нечего больше ждать? Что, молиться надо? – насильно усмехнувшись спросил Петр Павлович.

– Надо верить. В православной церкви ближе к изначальной сути и наиболее полно сохраняются высочайшие нравственные идеалы, от которых все другие церкви далеко отошли. Многие думают, что христианство состоит в том, чтобы ограничивать свои проявления жизни, жить в затворничестве и грустить. Это совершенно противоречит христианству. Грехи уменьшают проявления жизни и суживают жизнь.