Казна Наполеона

Впрочем, я не был уверен, что девушка эта и впрямь не замешана в чем-либо преступном. – Я так и знала, – взволнованно воскликнула Мира. – Так и знала, – приглушенно повторила она, широко распахнув свои черные глаза, из которых смотрела ночь. – Смерть прячется где-то рядом, – пророчески произнесла индианка. – Я скоро вернусь, – сказала она и вышла. От ее слов мне стало как-то не по себе, несмотря на то, что я был готов ко всяким неожиданностям и нередко заглядывал в лицо костлявой старухе с косой. Не успела за Мирой закрыться дверь, как явился лакей доложить, что приехал посыльный от господина Кутузова.

Я велел проводить его в гостиную, где он и передал мне пригласительный билет к Орловой, запечатанный в красивый конверт. Он покосился на Миру, которая возлежала на оттоманке, разложив кругом себя астрологические таблицы, и представляла собой весьма экзотическое зрелище. Когда посыльный ушел, Мира заговорила: – «Панчак» говорит, что вы разыщите убийцу, – обнадеживающе сказала она, ткнув пальцем в одну из таблиц.  – А там не сказано, как его имя? – усмехнулся я, склонившись над ее астрологическими атрибутами. – Нет, не сказано, – Мира восприняла мой вопрос всерьез. – Но можешь быть уверен, речь здесь идет о деньгах, об очень больших деньгах, – сообщила она многозначительно. К вечеру мне доставили пару костюмов от месье Жано. Я должен был выбрать, предстать ли перед Нелли в образе испанского кабальеро или облачиться в мадьяра. Я все-таки предпочел испанца и довольно легко перевоплотился в дона Фернандо. Мира собственноручно водрузила мне на голову бархатный берет, украшенный перьями и бриллиантами. Мой взгляд случайно скользнул по зеркалу, и я едва не рассмеялся, увидев себя в таком обличии. На мне красовались пышные, но короткие штаны, узкая куртка со стоячим воротником, застегнутая спереди, с висячими откидными рукавами и наплечными валиками, благодаря которым мои плечи выглядели неестественно широкими. Особенно смешными, на мой взгляд, были накрахмаленные складчатые брыжи, от которых Мира пришла в настоящий восторг. Картину довершали высокие высокие узкие сапоги из белой кожи, заходящие за колено. Я скорее укутался в длинный черный плащ, лишь бы не видеть этого кошмара. Меня утешала единственная мысль, что лицо мое будет скрыто под бархатом элегантной маски, и я, очевидно, останусь неузнанным. Карета, запряженная четверкой породистых лошадей, подвезла меня к сверкающему подъезду дома Орловых.